-- Я не бегаю от людей, но общество ваших знакомых не примет меня никогда, если б я и захотел вступить в него, -- отвечал он. -- Поймите это, Ольга Павловна, это очень просто.
-- Я не хочу этого понять и не могу, перебила она горячо и вспыльчиво. Почему человек образованный, так же как все, не может вступить в общество? Это несправедливо, это не должно быть!
И детское, благородное ее сердце закипело негодованием, яркий румянец загорелся на ее щеках, придавая еще более блеску ее глазам. Она была очень хороша в эту минуту.
-- По-вашему, это несправедливо, а, по-моему, так справедливо, -- сказал Неверский в ответ тем же спокойным, рассудительным голосом. -- У всякого сословия свои понятия, свои мысли, на которых оно основано и которыми держится. Каждый должен оставаться на своем месте, Ольга Павловна; вот почему я не поеду к княгине и вот почему она не виновата, если обращается со мной не так, как с вами, например, или с вашим братом.
Он говорил совершенно хладнокровно, без досады и грусти, а между тем Оленьке стало жаль его, так жаль, что она насилу могла удержать слезы, которые готовы были брызнуть из ее глаз.
-- Вы намедни говорили о благородной гордости, -- продолжал Неверский, -- по-моему, она-то и должна удерживать человека на своем месте.
-- Порядочный человек везде у места. Не говорите мне лучше об этом, я не хочу вас слушать, -- сказала Оленька отрывисто и, повернувшись, ушла по дорожке домой, между тем как он глядел ей вслед, долго стоя на одном месте.
Он задумался, и она тоже, каждый по-своему. Она шла домой, разбирая в голове спутанные мысли и понятия. Ее аристократический взгляд на жизнь сильно поколебался с этих пор, и она, не давая еще себе ясного отчета почему, шла наперекор внушенным ей понятиям. Так часто жизнь, меняя наше расположение, меняет и мысли, под влиянием которых мы действовали, пока, наконец, они не установятся, не улягутся в порядке силой развившегося характера.