На другой день, часа в два, подали экипажи. Все собрались в зале, дожидаясь Катерины Дмитриевны и Оленьки; гувернер и гувернантка не отходили от детей, чтоб они не смяли своих нарядов. Митя предложил было сестрам сбегать в сад, но его порыв тотчас же был остановлен гувернером. Вся компания стояла очень чинно, когда Неверский и Саша сошли сверху. Скоро отворилась дверь; из гостиной вышла Катерина Дмитриевна и за ней Оленька.
-- Все ли готовы? -- спросила Катерина Дмитриевна и стала осматривать детей. -- Хорошо, -- сказала она, -- теперь поедемте, пора. Прощайте, Григорий Николаевич, напрасно вы не едете с нами.
Неверский молча поклонился.
Катерина Дмитриевна вышла, за ней вышла вся компания, исключая Неверского. Оленька шла последняя, она остановилась перед Неверским.
-- Прощайте, -- сказала она ему.
-- Прощайте, -- отвечал он, улыбаясь, -- желаю вам веселиться.
Оленька обернулась, взглянула на него, но некогда было возражать: мать ждала ее в карете.
-- Желаю вам веселиться у княгини, -- повторил он тем же голосом, и ушел наверх.
Через минуту он видел в окно, как выезжала из ворот большая карета, в которой сидела Оленька с матерью и братом, и вслед за ней коляски с детьми. Он закурил папироску, глядя вслед экипажам, которые скоро пропали из виду.
Оленька ехала и думала о том, что он ей сказал. "Так он воображает, что мне будет очень весело там, у княгини! Отчего же и нет? Только страшно -- я никогда у нее не была. Да где я и была до сих пор? Дома, все дома или иногда у бабушки. Здесь же совсем другое, здесь я никого не знаю. Кто будет у княгини? И как я буду с ними говорить? О чем?" И, как будто отвечая на ее мысли, Катерина Дмитриевна перебила их вдруг словами: "Оленька, ты нынче в первый раз будешь в обществе, в свете; тебя княгиня пригласила не так, как детей, ты будешь сидеть с ней и с теми, кто у нее будет. Я рада за тебя, что в первый раз ты появишься в доме княгини Мавриной. У нее самое лучшее общество и сама она почтенная женщина. Все-таки будь осторожна; посторонние, чужие люди не то, что свои. В свете замечают все, всякое слово, всякое движение и обо всем судят. Княгиня Наталия Дмитриевна добра и внимательна, но свет зол и строго судит". И она стала толковать ей как важны в этом свете вещи, по-видимому, самые пустые и мелочные, как строго глядит он за соблюдением приличий, и совсем запутала и без того уже робевшую дочь свою. Как всякая молодая девушка, Оленька давно мечтала о том счастливом времени, когда она перестанет учиться и будет выезжать. Ей казалось, что тут-то только начнется для нее настоящая жизнь, где встретят ее одни радости. И вот теперь слова ее матери разрушали ее воздушные замки в ту самую минуту, когда они, по-видимому, должны были осуществиться. Общество людей незнакомых, со строгим взглядом, с злым намерением найти в ней непременно что-нибудь дурное, -- вот что ее ожидало. Она вспомнила слова Неверского: "Желаю вам веселиться у княгини", и они показались ей насмешкой. Тысяча мыслей путались в ее голове, когда карета въехала на мощеный двор и остановилась у широкого крыльца с колоннами, -- они приехали в Воздвиженское.