Все семейство жило тихо, той спокойной жизнью, в которой незаметно подвигается время день за днем, незаметно подрастают дети, стареют и изменяются люди; они жили тихо и просто, семейною жизнью, о которой вспомнить так грустно после, когда она прошла невозвратно.
Так протекли три года, и многое переменилось. Оленька стала большая девушка и очень похорошела; ее воспитание подходило к концу; Саша вступил в университет и прошел два курса прекрасно, занимаясь прилежно под надзором отца; Катерина Дмитриевна постарела немного; Павел Александрович поседел совсем. Прошло три года счастливой жизни Озерских, когда страшное горе посетило семью -- не стало Павла Александровича.
Отец Оленьки был долго болен: за ним хорошо ходили добрая жена его и старшие дети. Много любви было около постели больного, много теплых молитв слышал Бог во время его болезни; но смерть пришла в свое время и взяла свое.
Оленьку сильно поразила эта потеря; она всею душой предалась новому для нее чувству грусти, и в первое время здоровье ее заметно от этого пострадало. Она не только чувствовала, но и понимала свою потерю.
Со смертью Павла Александровича многое переменилось. Катерина Дмитриевна стала заниматься делами. До сих пор она ни во что не вступалась и теперь новые ее обязанности поразили ее своей многосложностью и разнообразием; с непривычки у нее часто не хватало сил и уменья. Дела управления имением испугали ее своей запутанностью, несмотря на то, что у нее было довольно большое состояние. Павел Александрович сам не был хорошим хозяином; он провел большую часть жизни на службе и поздно принялся за свои дела. Как большая часть русских помещиков, он заложил имение, не имея надобности в деньгах; это было сделано на случай выгодной спекуляции с благородною целью увеличить состояние для детей; но выгодной спекуляции не представилось, деньги прошли между рук, а имение осталось в залоге. Раза два или три случался неурожай; между тем подраставшие дети требовали лишних, необходимых издержек; оказалась недоимка; перезаложили имение, и годовой платеж казенных процентов прибавился. Павла Александровича эти запутанные обстоятельства сильно тревожили под конец его жизни; жене он не любил говорить о них. Немудрено, что бедная женщина, узнавши их в то время, как горе поразило ее, много переменилась и постарела. Дети ее были еще слишком молоды; она не говорила с ними о делах; чаще всего она сидела одна. Оленька в это время больше прежнего сблизилась с братом; они делили между собою свои первые впечатления и шли покуда рука об руку в жизни.
Глава II.
Новое лицо.
Прошел год траура, грусти и печали; опять Озерские переехали в свою подмосковную, Грачево, и живут тихо в деревни. Катерина Дмитриевна все еще грустит и занимается делами, которые идут кое-как; она поседела не по летам. Маленькие дети выросли и также беззаботно, весело играют в саду, когда не учатся. Оленька ждет не дождется Саши. Его задержали экзамены по университету; он должен в этот год перейти на последний курс. Так как он зимой был долго болен и отстал от товарищей, то у него теперь много занятий, и Катерине Дмитриевне присоветовали, для облегчения его, взять ему помощника, прошедшего университетский курс. Один из профессоров рекомендовал ей молодого человека, вышедшего кандидатом, за год перед тем. Уезжая в Грачево, мать поручила Саше самому условиться с ним в цене и уговорить его переехать к нему на время. Григорий Николаевич Неверский поместился, таким образом, в ее московском доме с Сашей, с которым они очень скоро сошлись, так как они и прежде были знакомы по университету. Неверский был совершенной противоположностью Саши. Занимаясь постоянно наукой, трудясь для того, чтобы жить, он редко бывал весел. Не всегда довольный своими трудами и занятиями, но покоряясь судьбе своей по необходимости, он рано сделался серьезным и, может быть, подчас скучным человеком. Товарищи любили его за доброе сердце, но он редко бывал с ними, живя по большей части один со своими книгами. В обществе женском он никогда не бывал и, не имея никакого понятия о свете, легко мог быть в нем лишним и подчас смешным лицом. Несмотря на разные характеры и положения, он скоро сошелся с Сашей; они привыкли друг к другу. На Сашу он имел большое влияние. Неверский был старше Озерского годами и опытом: не мудрено, что на первый раз перевес остался на его стороне; впоследствии они сравнялись, оставаясь, конечно, каждый на своем месте.
Окончив свои занятия и выдержав экзамен, Саша, с согласия матери, пригласил Неверского с собой на лето в деревню.
Послали лошадей и коляску за молодыми людьми, приготовили им комнаты. Их ждали к вечеру, потому что день был очень жаркий. Оленька с самого утра была в волнении; она с нетерпением ждала брата, с которым не видалась более месяца и без которого очень скучала. К этому примешивалось и любопытство видеть Неверского. Саша несколько раз писал к ней о нем, и ей хотелось самой судить о человеке, сделавшем, по-видимому, сильное впечатление на ее брата и умевшем в короткое время приобрести его доверие и дружбу. Нетерпение Оленьки увеличилось еще более к вечеру; она давно уже сидела на террасе, откуда была видна проселочная дорога, и не спускала глаз с этой дороги, стараясь разглядеть, не покажется ли вдали экипаж; затаив дыхание, она прислушивалась, не едут ли. Вечер был очень тих; становилось поздно, Оленька начинала уже беспокоиться, что брат так запоздал в дороге, как вдали послышался топот лошадей. Она закричала матери: "едут!" Катерина Дмитриевна вышла на террасу, и обе стали прислушиваться. Стук экипажа становился явственнее, слышнее и ближе с каждой минутой, наконец, показалась коляска на деревне, встреченная громким лаем. Она проскакала мимо изб, въехала во двор и остановилась у калитки палисадника. Оленька бросилась навстречу к брату, и первая обняла его.