Маленькая семейная сцена встречи была очень мила и показалась такой Неверскому; он наблюдал ее из коляски, не спеша расстроить ее своим появлением. Ему понравилась хорошенькая фигура девушки в белом платье, которая пробиралась между цветов палисадника рядом с братом; он заметил и доброе материнское лицо, которое глядело на них с террасы.
После первых поцелуев вспомнили о Неверском. Саша вытащил его из коляски и, извиняясь в своей забывчивости, представил матери и сестре. Катерина Дмитриевна заговорила с ним, Оленька молча поклонилась ему и села разливать чай. Через самовар ей мало было видно Неверского; к тому же лампа, освещая ее лицо, мешала ей смотреть в его сторону. Напротив Неверский при ярком освещении, падавшем как нарочно на нее, мог очень хорошо рассмотреть молодую девушку. Его поразила стройная правильность ее лица и особенно красота ее глаз.
-- Как тебе нравится мой Неверский? -- спросил шепотом Саша у сестры.
-- Так себе, ничего, он, кажется, нехорош собой, но у него умное лицо, -- отвечала она: -- судя по разговору его с маменькой, должно быть он не глупый человек.
-- Не только не глупый, но даже очень умный, -- отвечал Саша: -- человек образованный и с этим вовсе не педант; нет, он славный малый, я уверен, что он тебе понравится, когда ты с ним познакомишься покороче; к его лицу ты скоро приглядишься, когда узнаешь его самого.
На другой день Оленька проспала. Ее разбудила девушка, говоря, что все уже встали и ждут ее разливать чай. Она наскоро оделась и, не заплетая косы, велела подобрать назад все свои волосы. Густым узлом завернулись они вокруг гребня: эта простая прическа очень шла к молодой девушке, но, вместе с тем, придавала лицу ее что-то ребяческое. Когда она второпях вбежала в залу, где вся семья уже собралась, и, спеша занять свое место за самоваром и чайным прибором, бросила один беглый взгляд и один поклон всем окружающим, она показалась Неверскому просто ребенком. "Верно, я ее не рассмотрел вчера, -- подумал он про себя: -- она показалась мне гораздо старше".
За чайным столиком завязался веселый разговор, в котором и болтовня детей нашла себе место, и за этим гостеприимным столом Неверский скоро освободился от замешательства, свойственного постороннему человеку в кругу чужого семейства; он сделался весел и разговорчив. Отпили чай; дети отпросились у матери побегать немножко в саду перед классами, к великой досаде гувернера и старой гувернантки, которые уселись на террасе, чтоб поворчать вместе и побранить слегка Россию и русских от нечего делать. Катерина Дмитриевна ушла в кабинет заниматься делами. Саша пригласил Оленьку наверх; она пришла туда с работой, и, работая, разговаривала с братом, обращаясь иногда и к Неверскому; молодые люди играли на бильярде. Все трое не видали, как прошло время до обеда. Вечером была общая семейная прогулка. Дети забегали вперед, взбирались на холмики по дороге, разглядывая, как садится солнце: ясно или в тучку; рвали цветы и приносили их то матери, то сестре. Саша рассказывал разные университетские анекдоты, и когда несколько раз дело доходило до него самого, он нисколько не хвастал, напротив, умалчивал так много, что невольно раза два Неверский перебил его, чтоб отдать ему справедливость. Это приобрело ему расположение Катерины Дмитриевны и Оленьки, и обе решили в тот же вечер, что он хороший человек и, кажется, любит Сашу. Когда вечером брат с сестрой остались одни вместе, Оленька сама первая сказала Саше:
-- Мне теперь твой приятель в самом деле понравился; а то вчера я не хотела тебе сказать правды, чтоб не обидеть тебя, но лицо его мне очень не понравилось, и сам он мне показался таким незаметным, таким обыкновенным человеком.
-- Да в Неверском и точно нет ничего необыкновенного: он просто умный малый и хороший человек.
-- Он очень умно рассказывает и видно, что у него доброе сердце; нынче я уже привыкла и к его лицу.