Она задумалась. Саше стало жаль ее.
-- Полно, перестань, Неверский, -- сказал он: -- терпеть не могу твоих рассуждений, всегда скуку нагонишь; не слушай его, Ольга, не думай, что ты теперь уж так никуда и не годишься. Поверь мне, и он этого не думает.
-- Ольга Павловна не понимает меня, если думает, что я ее осуждаю, -- сказал Неверский, -- я только говорю ей, что она переменится, но дай Бог ей подольше быть веселой, счастливой, такой, как она теперь; я только сказал, что время изменит ее совершенно.
-- Вот новость! Это и Митя, я думаю, знает, -- перебил Саша, вставая и закуривая папироску.
Разговор остановился тут; но мысли, высказанные Неверским, много заставили работать голову Оленьки, и с этих пор ее занятия, ее чтение и сами мысли стали серьезнее, она уже не просто следила за чужой мыслью, а старалась обсудить ее, понять то, что прежде ей безотчетно нравилось. Она старалась также наблюдать сама за собой и за другими, и благодаря ее врожденным способностям, многое ей скоро стало понятно. Об отъезде князя узнали скоро в Грачеве, но это известие не произвело сильного впечатления на тамошнее общество; одна только Катерина Дмитриевна несколько раз повторяла сожаление, что он уехал, и по голосу ее можно было судить, что она говорила искренно. И после его отъезда она часто вспоминала и говорила о нем с Оленькой, которая отвечала, впрочем, довольно равнодушно: видно было, что судьба князя вовсе не занимала ее. Между тем время проходило, и ясные дни опять сменили дождливую погоду.
Глава XIII.
Перед отъездом.
Дни проходят незаметно. Уже нет больше летних жаров, нет страшных гроз, которых так боится Оленька; рожь сжали, начинается та прекрасная пора года, когда лето еще не совсем прошло, а уже чувствуется начало осени. Везде изобилие: начинается молотьба, поспели яблоки; мужик свез на мельницу первую смолотую рожь и отведал нового хлеба.
В воздухе, еще исполненном дыхания тысячи растений, чувствуется иногда какая-то особенная свежесть, как будто занесло эту прохладу ветром от какой-нибудь большой реки или с моря издалека. Солнце садится раньше прежнего, ночи становятся длиннее и темнее.
Оленька часто задумывается и грустит втихомолку; не трудно угадать причину. Саша через неделю возвращается в Москву, вакация кончилась. С ним вместе уедет из Грачева и Неверский, а Катерина Дмитриевна намерена прожить в деревне до 1-го ноября, потому что в этот год ей предстоят лишние издержки по случаю выезда Оленьки в свет. Неверский в последнее время чаще выходит из своей комнаты, чаще разговаривает с Оленькой. Их прогулки втроем с Сашей становятся продолжительнее. Разговоры их теперь приняли серьезное направление; заметив свое влияние на молодую девушку, Неверский не мог удержаться от желания, свойственного человеку с умом уже зрелым при встрече с богато одаренной, но еще не развитой натурой, оставить в ней следы своего влияния, дать направление ее будущему образованию. Видя, как охотно принимала она его советы, он стал спрашивать ее мнение и говорить ей свое, он дал ей уже несколько книг, разумеется, испросив на то согласия и позволения ее матери. Книги были исторические, серьезные, следовательно, безопасные. Оленька очень была довольна тем, что с ней говорили не так, как с ребенком, и рада была иногда показать, что она способна понимать то, что составляло его любимое занятие. Раз она высказала по случаю какого-то спора между Неверским и Сашей такое дельное замечание, что оба согласились с ней и признали в ней редкий такт. Оленька торжествовала. Так проходили последние дни пребывания молодых людей в деревне.