-- Разве вы не знаете ничего? -- в свою очередь спросила Оленька. -- Да, правда, где ж вам было узнать! Он так переменился, и я думаю, думаю и ничего не придумаю, как бы ему помочь.
-- Да в чем, скажите, пожалуйста, -- спросил Неверский, -- вы находите эту перемену? Я, правда, редко видал его в последнее время, но, сколько я могу судить, мне кажется, что он все тот же добрый, умный, веселый, ленивый, какой был прежде.
-- Добрый, умный, ленивый, -- повторила Оленька, -- даже очень ленивый, все это правда; веселый не всегда, по крайней мери, редко с нами. Вы, может быть, не знаете, что для нас видеть Сашу стало редкостью? -- спросила она, глядя на Неверского.
-- Я знал, что он живет в городе, зачем? Не знаю. Но неужели он не ездит сюда в деревню? Здесь так хорошо теперь!
-- Насилу можно его заманить иногда на день, и то надо знать, чего это мне стоит всякий раз. Пишу к нему письмо за письмом, прошу его, упрашиваю. Потом я же его извиняю перед маменькой, хотя сама вижу, что он виноват; но нельзя же иногда и не вступиться за него. А он все-таки не идет сюда и мне часто приходится выдумывать что-нибудь, чтоб извинить его. Я лгу, чтоб не вышло неприятностей в семействе, -- прибавила она с досадой.
-- Но что же, наконец, причиной всему этому? -- спросил Неверский с непритворным участием. Его поразило выражение печали на ее лице.
-- Как, вы и этого не знаете? Неужели вы вовсе ничего не слыхали и не знаете даже, что Саша, к несчастью, уже целый год влюблен.
Она проговорила эти слова с такою живостью, что Неверский невольно поднял на нее глаза с удивлением.
-- Кажется, я слышал что-то такое в этом роде давно, -- проговорил он, вспоминая слышанное, -- но разве это такое большое несчастье? Что за беда, что он влюблен?
-- Большая беда для него, и для нас; Саша забыл своих, не думает ни о себе, ни о родных, тратит время, деньги по-пустому, не служит, ничего не делает. И если б еще его любили, но над ним смеется кокетка, она его не любит, она только ссорит его с матерью, отдаляет его от истинных друзей, мучит целое семейство. Вот какая это беда, вот какая это любовь!