-- Ну не все же они такие пустые, Ольга, полно, есть и хорошие и умные люди между ними.
-- Есть, конечно, и, может быть, гораздо умнее меня; с этими я рада говорить по целым часам или слушать, что они говорят; но любить-то никого из них я не люблю, вот в чем дело.
-- Придет время, полюбишь кого-нибудь, а, может быть, и без любви выйдешь замуж, вед не всегда в любви счастье?
-- Может быть, -- отвечала Оленька, но в глазах ее не выражалось убеждения.
-- Любовь проходит, Оленька, -- продолжал ее брат, -- я это знаю по опыту. Но зачем говорить о том, что прошло и проходит, лучше мечтать о том, что будет, что еще впереди у нас. И я мечтаю о твоей свадьбе, мне непременно хочется, чтобы ты вышла замуж. Выходи, выходи замуж, и я приеду на свадьбу из Константинополя.
В это время из залы вошла Катерина Дмитриевна; она держала в руках распечатанную записку.
-- Вы здесь оба, дети? -- спросила она. -- А я вас искала наверху, чтоб показать вам эту записку. Княгиня Наталья Дмитриевна Горбатова узнала, что мы еще в деревне, и зовет нас к себе обедать в Воздвиженское, в воскресенье. Это последний ее приемный день, она скоро едет на зиму в Петербург. Она поздравляет тебя с твоим назначением, Саша, и говорит, что лучшего места не желала бы для своего сына. Он приехал из-за границы и тоже тут в Воздвиженском. Я пойду отвечать княгине, -- прибавила она, уходя назад через залу.
Саша взглянул на сестру и засмеялся весело.
-- Вот тебе и жених, Оленька!
-- Кто такой? -- спросила она.