-- Князь!
-- Какой князь?
-- Князь Юрий Андреевич Маврин-Горбатов!
-- Какой вздор, Саша.
-- Чем же вздор? Уж если он не жених, то я не знаю кого тебе еще надо: хорош собой, знатный, богатый, молодой, умный, чего ж тебе еще?
-- Саша, я о князе, слава Богу, не думаю, а он еще меньше обо мне. Князь богат, очень богат, а я не богатая невеста. Княгиня, его мать, не пожелала бы и не позволила этого, она горда, а я может быть более горда, и не пошла бы за него против ее воли. Да что и говорить? Это просто вздор! Откуда тебе такие мысли приходят?
-- Очень бы было хорошо, -- отвечал Саша, -- право, хорошо и не потому только, что он богат; я порадовался бы, если б ты, Оля, была княгиня Горбатова.
-- А покуда я еще не княгиня и не желаю переменить фамилию, я очень желаю переменить разговор, -- сказала Оленька. И разговор переменился.
В воскресенье, по мелкому осеннему дождю, который моросил с самого утра, несколько карет повернули в аллею, ведущую в Воздвиженское. Кое-кто из Москвы, а некоторые запоздалые еще из подмосковных, съезжались к княгине обедать. Карета Озерских последняя въехала в парк. Оленька глядела в открытое окно на высокие темные сосны и березы подле дороги, которые качали тихонько безлистными теперь ветвями. Катерина Дмитриевна беспокоилась, боясь опоздать. Мысли Саши были очень далеко, в Константинополе: время разлуки с семьей и родиной приближалось, он часто вспоминал об этом и думал о своей будущности. Мысли Оленьки были гораздо ближе; невольно наведенные на это вчерашним разговором с братом, она думала о Воздвиженском и о его владетелях. Ей нравилось Воздвиженское. Было что-то доконченное, цельное, в этом богатом имении, что-то похожее на характер самой княгини, как его угадывала Оленька.
"А князь, что он за человек?" -- думала она, между тем, как по ровной дороге карета катилась скорее, и, занятые своими мыслями, мать и брат ее с ней не разговаривали. Она знала его очень мало, помнила только его лицо и хорошие светские манеры. "Переменился ли он?" -- и воображение девушки бегло нарисовало ей разные характеры, которые, казалось ей, шли к наружности князя. Эти мысли проводили ее до крыльца, к которому подъехала карета.