-- Что такое неприятное? Я ничего такого не замечала в ее лице. Правда, у нее есть что-то гордое во взгляде, особенно, когда она захочет; она иногда посмотрит так холодно и гордо... но и это даже к ней идет.
-- Вовсе не идет. К лицу девушки идет веселье; надо, чтоб оно улыбалось, а не выражало какую-то отталкивающую гордость.
-- Полноте, барон, это вам так кажется теперь. Я уверена, что Оленька чем-нибудь вам досадила. Надо ей отдать справедливость, она иногда умнеть рассердить на себя. Мне жаль ее, право: она, может быть невольно, часто уметь не понравиться таким людям, которые могут сделать репутацию. Она с некоторых пор, я замечаю, загордилась.
-- Чем же? -- спросил барон.
-- Да так, без причины, я думаю, не знаю право... должно быть это она у князя переняла... Ах, извините, барон, я забыла, что он вам родня. Впрочем, что ж? Я ничего дурного не сказала. Князь имеет полное право гордиться многим. Вы не сердитесь на меня, что я так сказала про него? Право, я так необдуманно говорю с вами, я говорю, что мне приходит на мысль, прямо.
-- Если вы говорите о князе Юрии Андреевиче Горбатове, то он мне родня дальний, и я его вовсе не защищаю, напротив, я совершенно согласен с вами, что он горд и к тому же скучный человек.
-- Скучный? Князь Юрий? Вы уж слишком разборчивы. Другим, напротив, всем вообще он очень нравится. Даже самое лицо его все хвалят.
-- Я не люблю таких лиц, -- отвечал барон сухо.
-- Я тоже не совсем люблю, оно не в моем вкусе, но другим он нравится.
-- Кому же, например? -- спросил барон.