-- А разве и у других тот же вкус? -- спросил барон с любопытством.
-- Это дело темное, барон, -- отвечала она, -- дело скрытное и к тому же дело тонкое. У Катерины Дмитриевны этот вкус неспроста, она знает, что она делает.
И она взглянула на него значительно.
-- Скажите мне, пожалуйста, что вы думаете? -- сказал он с возрастающим любопытством.
-- К чему вам говорить догадки? -- отвечала она, будто нехотя и, садясь на место дочери, которая ушла в другой конец комнаты к другим девушкам.
-- Скажите, все равно; мы мужчины недогадливы и ничего не замечаем. Вы лучше нашего понимаете тонкости светские, которые разбирать, должно быть, очень забавно.
-- Пожалуй, так и быть, я вам расскажу, как вижу дело, как оно мне кажется, только, пожалуйста, вы не принимайте мои слова за что-нибудь другое, как за мою догадку, основанную конечно на том, чего нельзя не заметить. Право я думаю, не лучше ли даже не говорить вам: ведь я совсем забыла, что вы близкий родня княгини. Как-нибудь в разговоре с ней вы можете припомнить кстати мои слова. Нет, лучше я не скажу ничего, ведь это пустяки.
-- Скажите, пожалуйста, зачем мне говорить княгине, что вы мне скажете.
-- Вы, может быть, захотите предупредить ее, вообразите, что это нужно. Я знаю, что она уважает ваше мнение.
Это сильно польстило самолюбию барона.