Но возвратимся к нашему главному предмету.
Итак, орудия для срезывания стеблей у г. Петровского -- два ряда (один над другим) коротеньких кинжалов, из которых один ряд неподвижный, а другой быстро качается наподобие пилы. Длина каждой полосы кинжалов, имеющей вид пилы, -- два аршина. Весь этот прибор, срезывающий стебли, находится с боку двухколесной тележки с оглоблями, на которую садятся мальчик, управляющий лошадью, и работник, приводящий в движение механизм для скидывания стеблей с платформы, которая находится позади срезывающего снаряда. В этом механизме и состоит главная заслуга г. Петровского.
Прежде него подрезанные стебли сбрасывались ручными граблями; в машине Белля было употреблено для этой цели бесконечное полотно, но ни у кого не было того порядка, той равномерности, той правильности в скидке несвязанными полуснопами, какие мы находим в способе г. Петровского.
Полуснопы скидываются в сторону от срезывающего прибора, за тележку; там же, где прошла пила, там остается свободное, ничем не занятое пространство.
Таким образом, новый остроумный механизм г. Петровского очищает путь для вторичного хода машины, и сброшенные полуснопы не мешают дальнейшему действию снаряда.
Машина очень легка на ходу, и одна лошадь может подрезать в 10 часов, по уверению изобретателя, от 6 до 7десятин. Но это такой вопрос, который зависит от достоинства лошади и остроты пилы; для данного случая можно решить его только опытом.
Впрочем, последнее испытание было благоприятно г. Петровскому; его машина заслужила одобрение опытнейшего из наших хозяев А. И. Кошелева, в имении которого изобретатель находил удобный случай, в продолжение трех лет, поверять действие своей машины, и выслушивать замечания, основанные на многолетней и обширной практике.
Имя г. Кошелева будет связано с эпохой введения жатвенных машин в наши хозяйства. Читатели наши вероятно помнят, что он привез в Россию из Англии со всемирной выставки жатвенную машину Маккормика и после того неотступно преследовал мысль о возможности такой машины. Добрые желания его не остались бесплодными.
Изобретательный ум г. Петровского не остановился на одной только жатвенной машине; он придумал особого рода конный привод, который может быть приложен и к молотильной машине. Этот привод чрезвычайно уютен, легок и удобен для перевоза. Он основан на расположении колес, известном в науке под названием эпициклического {См. Кинематику, изд. А. Ершовым, стр. 260-262.}, и имеющем целью, в тесном пространстве значительно изменить скорость. Известно, что лошади делают два с половиной оборота в минуту, барабан же молотильной машины должен поворачиваться до 1200 раз в то же время; следовательно тут необходимо значительное увеличение скорости. В этом-то и состоит цель привода: он должен не только принять, но и изменить движение так, чтобы окончательно вышло то самое, которое нужно для орудия, напр. для молотильного барабана. Шипы и подшипники последнего, как мы уже заметили выше, должны в свою очередь обращать особенное внимание машинистов. При огромном числе оборотов в минуту неизбежны два зла: потеря силы на трение и порча шипа. Против первого употребляют теперь большие катки, на которые опираются шип и острия, а против второго, подшипники, с постоянным, непрерывным смазыванием и с подвижной подушкой.
Г. Петровский испытывал уже способ остриев; не должно забывать однако, что легкость барабана при этом необходимое условие. Подвижные подшипники, вовсе у нас не известные, имеют целью лучшее соприкосновение шипа с подушкой -- не в одной точке, как это бывает при малейшей неверности в установке обыкновенного подшипника, но всегда в целой прямой линии, тогда только шип не будет перетираться в одном месте -- обстоятельство, известное всем хозяевам.