Этот ответ милой девушки решил меня.
-- Исповедь за исповедь, Ольга Николаевна. Не зная, что ваше сердце уже занято, я надеялся по времени обратить его на свою сторону. Но теперь, узнав все дело, я не только отказываюсь от всякой дальнейшей попытки на вашу взаимность, но употреблю все усилия переломить упрямство вашего дядюшки. Надеюсь, любовь сестры будет наградою за мое старание.
Оленька вместо ответа обняла меня обеими руками и крепко поцеловала.
Не беду говорить, что происходило тогда в моем сердце. Я должен был вытерпеть, порядочную борьбу обманутой надежды с обязанностями долга. Но Бог помог мне. Этот самый поцелуй, который в прежнее время обхватил бы молнией все мое существо, теперь канул целебною росою на мое сердце. Я полюбил Оленьку больше прежнего, но любовь моя была уже совсем другого рода.
Так как до обыкновенного пробуждения Горина оставалось еще довольно времени, а мне надобно было обдумать план действий, то я решился идти домой, не дождавшись выхода старика.
-- Может быть, я сегодня же увижусь с Александром Петровичем, -- сказал я, прощаясь с Оленькой, -- так не угодно ли вам, милая Ольга Николаевна, уполномочить меня на полную откровенность вашего жениха.
Оленька немножко подумала.
-- Погодите, Николай Алексеевич, я сейчас принесу вам полномочие.
Она ушла в свою комнату и через минуту воротилась с небольшим пакетиком.
-- Отдайте это Александру Петровичу. Я уверена, что он не будет скрываться пред вами.