Я взял пакетик и простился с Оленькой.
В тот же день вечером я пошел к Сталину. И, несмотря на отзыв слуги, что барин не здоров и вряд ли может принять меня, я сказал, что пришел его вылечить, и без церемоний вошел в кабинет Сталина.
Бедняжка сидел у стола с поникшею головой. По выражению лица его можно было заключить, что мысли его были не радостными.
-- Что это с вами, Александр Петрович, -- сказал я, располагаясь спокойно на стуле. -- Вы, кажется, утром были совершенно здоровы?
Сталин старался подавить чувство досады, которую возбудил неожиданный мой приход.
-- Не знаю, Николай Алексеич, так что-то дурно себя чувствую, -- отвечал он довольно холодно.
-- Дайте-ка ваш пульс, -- продолжал я улыбаясь. -- Я немножко маракую в медицине и, может быть, могу вам дать добрый совет.
Сталин с видимой неохотою протянул мне руку.
-- Ого! Да у вас рука как огонь, а пульс бьет тревогу. Велите поскорее поставить самовар да выпейте-ка залпом стаканчика два-три китайской травы. Я, пожалуй, помогу вам.
-- С удовольствием, -- отвечал Сталин, хотя выражение лица его говорило противное, и велел подать самовар.