Горин машинально подал руку доктору.
-- Покажите вашу больную, -- сказал Д., кладя на стол свою фуражку.
Его провели в спальню Оленьки. Мы пошли за ним.
Вы знаете Д., знаете магнетический взгляд его, который редко кто выдерживает. Немудрено, что Оленька при своей слабости не могла вынести этого огня, который горел в глазах Д. Она закрыла глаза.
Доктор молча взял ее руку.
Мы не смели дохнуть. Вопрос шел о жизни или смерти. Глаза наши были прикованы к Д. Малейшее движение в лице его могло убить нас отчаянием, или оживить сладкою надеждой. Я внутренне взывал к Целителю душ и телес, прося Его всемогущей помощи. Что думал старик, я не знаю; но вид его был не краше приговоренного к пытке.
Пощупав пульс, доктор подошел к столику, на котором стояли лекарства. Он отведал почти из всех склянок и сделал небольшую гримасу.
-- Скажите, пожалуйста, -- спросил он, обращаясь ко мне, -- как давно она больна?
-- Будет около двух недель.
-- Ну а не можете ли сказать причины ее болезни.