Собеседники улыбнулись.
-- Но тут, дорогой мой Немец, дело не о простой потере,-- возразил Академик. -- А угрызения совести, я думаю, существуют и в наше время.
-- Спорить не буду, может быть, -- отвечал Немец, приподняв слегка нижнюю губу.
-- Кто же теперь станет рассказывать? -- спросил Безруковский, посмотрев на своих гостей.
-- Только не я, -- сказал Таз-баши.-- Мои рассказы будут десертом после сытных ваших повестей. Впрочем, я охотно переменю эту очередь, если увижу, что после чьего-нибудь рассказа глаза начнут терять свою ясность, и тотчас же берусь или совсем помрачить их, или привести их в нормальное положение.
-- Не станем спорить об очереди, -- сказал Академик.-- Кто начнет, тот и рассказывай. Вот, например, не угодно ли вам прослушать былину доброго старого времени.
Собеседники охотно изъявили согласие, и Академик начал.
Дедушкин колпак.
В некотором царстве, в некотором государстве, в Сибирском королевстве жил-был когда-то один купецкий сын по имени Иван Жемчужин. Были у него батюшка и матушка, как и у других купецких сыновей, да то ли им Бог веку не дал, то ли им жизнь скучна показалась, только они один за другим померли, когда у Иваши и коренные еще не прорезались. Но как на белом свете не без добрых людей, то нашлись такие благодетели, которые круглого сироту призрели, вспоили-вскормили и грамоте выучили. И вышел мой Иваша молодец молодцом, и румяным лицом, и кудрявым словцом,
* * *