Дедушка мой, не переменяя своего положения, продолжал в том же тоне:
-- Пред кротким веянием ветерка цветок поднимает свою головку, наклоненную бурей. Из чашечки его льется аромат благодарности, лепет листков -- гимн милосердию.
-- Встань, говорю я, -- повторил царь Кучум еще снисходительнее прежнего.
Дедушка решился встать на ноги, со сложенными на груди руками и с поникшей головой.
-- Теперь объясни свою дерзость, которая заставила тебя нарушить закон дворца.
-- Хан ханов! Царь и повелитель Сибири! Участие в твоей печали заставило презренного раба преступить закон священных палат твоих.
Кучум посмотрел на него с удивлением.
-- Говори яснее, -- сказал он дедушке.
-- Первый муфтий твой (да ниспошлет ему Алла все удовольствия рая!) оставил своего повелителя. Стул его сиротеет без наместника.
-- Знаю, что ж из этого следует?