-- Виллах-биллях ( ради Бога)! Это что за речи? -- вскричал Таз-баши, открыв свои узкие глаза до возможной степени. -- А знаешь ли, что говорит ваша же пословица: бочка меду да ложка дегтю. Во всяком случае, я заранее протестую против всякого насильственного вторжения в область моего рассказа.
-- Ну, твой рассказ будет иметь особую привилегию, на которую я первый согласен, -- сказал Безруковский, улыбаясь.
--- Да притом к словам Таз-баши трудно будет привить какую-нибудь мысль, -- прибавил Немец.
-- Даже не позволю привить и бессмыслицы, -- возразил Таз-баши, -- сколько бы твоя немецкая голова не была способна на такие вещи.
-- Значит, дело окончательно решено и подписано,-- сказал весело Безруковский.-- Итак, господа, к ружью! Жизнь, мечта, любовь, радость, печаль, все двигатели
этого груза, который мы тащим на себе от колыбели до гроба и который зовем жизнью, -- все в дело, и да благословит небо наше решение!
-- Аминь, -- отвечал Академик торжественно. -- Да будет сегодняшний вечер зерном приятного будущего! Но...
-- Он когда-нибудь подавится своими но,-- вскричал Таз-баши, живо повернувшись.
-- Мы определили цель и предмет наших бесед, а забыли об условиях исполнения.
-- То есть говорили об изобретении и расположении, да опустили изложение. Кажется, так говорит ваша риторика, господин Академик?