Там от вопля нянюшек и мамушек можно было оглохнуть. Несчастный жених рвал на себе волосы и обещал груду золота, если кто спасет его возлюбленную.
Прохожий, назвав себя лекарем, пробрался до тон комнаты, где лежала девица. Если бы даже князь не обещал богатой награды за излечение, то один вид умирающей красавицы заставил бы лететь спасти несчастную.
Бледна как полотно, с полузакрытыми глазами, с руками, опущенными на парчовое одеяло, княжеская невеста лежала без движения, словно мраморная статуя. И только по высоко вздымающейся по временам груди и слабому стону, вырывавшемуся из бледных губ, можно было заметить, что она еще жива.
Прохожий посмотрел на нее пристально и сказал:
-- Помочь можно, дайте полчаса времени.
Князь кинулся обнимать его.
-- Помоги, помоги только, вся казна моя тебе в награду.
-- Благодарю, князь. Я сейчас пойду приготовлю лекарство и ручаюсь головой за жизнь ее.
Прохожий вышел в сопровождении придворных и отправился в дом тиуна.
Между тем тиун, очень справедливо заключив, что болезнь княжны не должна же препятствовать исполнению правосудия, отдавал уже приказ -- отрубить воровскую руку. С Ивана сбросили кафтан и засучили рукав рубашки у правой руки. Еще минута -- и бедняк, верно, недосчитался бы одной руки, но в это время вошел прохожий.