— Да? Но какие надо способности?
Молодой человек сделал вид, что это ему ничего не стоит.
— А я слышал: у лягушки, наподобие как у человека, невры есть, вмешался Исай Исаич, — тронешь ее, она и пошевелит неврой, тронешь — и шевельнет.
Все засмеялись.
— Ты слышал звон, да не знаешь, где он, — покровительственно сказал Косьма Васильич. — По лягушкам изучают, так сказать, рефлексы: профессор Сеченов обдумал.
— А шут их… — сказал Исай, отмахиваясь рукою. — Вот хочу Алешку своего за границу отправить. Пущай у немцев ума набирается.
— А что ж гимназия? — спросила Анна Евдокимовна.
— Ну уж нет, сударыня, — вдруг рассердившись, сказал Исай Исаич, — я Алешку коверкать не намерен. Прошел четыре класса, — шабаш, будя! Помилуйте, скажите: я — коммерческое лицо, фирма, поставляю сало в Лондон и вдруг должон с комиссионерами вожжаться!.. Почему с комиссионерами? Потому родной сын на латынь да на греческий, а что нужно по торговому делу — ни в зуб. Нет, пущай к немцам едет.
Все с живейшим согласием побранили классицизм и поскорбели о том, что все-таки придется отдавать сыновей в классические гимназии. Особенно кипятился исправник.
— Некуда-с! — кричал он. — Единственная карьера, единственный путь для молодого человека!