— Никак нет-с, они померли. Супруга ихняя, ее превосходительство Татьяна Ивановна.
— А!.. Покупаю двух. Властный был дворянин, столбовой. Именно столбовой… Исай Исаич! Ты что же это, батенька, одну только покупаешь? Ловок! Ха, ха, ха!.. Я офицериком был. Случилось эдак пойти в дворянское собрание… перед эмансипацией. Как же говорил, разбойник, как же говорил! Дворяне эдак кучкой около него, а он-то ораторствует… Филипп Филиппыч, вы в ремизе, батенька!
— Знаю-с.
— Убедительное красноречие, Пальмерстон. Помню, я — молоденький офицерик, но именно слеза прошибала.
— Но какой Же сюжет? — спросил Косьма Васильич.
— Как тебе сказать? Сюжет, батенька, если хочешь, не особенно… то есть, если откровенно говорить, прямо скверный сюжет, бее хлопотал, чтоб мужикам надела не давали, на аглицкий, значит, манер. Но именно слеза прошибала… Эге, Филипп Филиппыч, да вам, батенька, опять ремиз!
— Я, кажется, вижу, Сергей Сергеич.
— Что, как пшеничка-то у вас рожается? — спросил у Николая Исай Исаич.
— Да-с… В прошлом году сам-пятнадцать-с.
— Ну, обработка почем?