В это время дверь с шумом растворилась, и на пороге показалась хорошенькая девица в кисейном платьице с небесно-голубыми лентами и бантиком. Ее личико было возбуждено.
— Что же это такое, папа, мимо нас опять гроб несут! — крикнула она и, мельком взглянув на Николая, скрылась.
— Десятской! — закричал Фома Фомич.
Моментально явился тот же плюгавенький мужичок, который привозил письмо в Гарденино.
— Сколько мне говорить, чтоб не смели носить покойников мимо дома! сказал Фома Фомич и с особенным выражением добавил: — Смотри у меня, добрейший…
Мужичок побледнел, торопливо заморгал испуганными глазами и опрометью бросился от дверей.
— Прошу покорно, — проворчал Фома Фомич, повязывая галстук, — барышни приехали на каникулы, отдыхают, просят развлечений, а тут, не угодно ли, удовольствие: покойников на глазах таскают! Еще глупые эти перезвоны запретил.
— Ужасное бедствие! — сказал Николай.
— Ась?
— Ужасное бедствие-с, — повторил Николай громче.