— Ну, Танюша, угадай, какого гостя привез! — воскликнул он с сияющей улыбкой.
— Зачем, Иван Федотыч?.. — тихо сказала Татьяна.
— Аи, душенька, что вздумала!.. Клад приобрел драгоценный… утрату воротил!.. Поехал за сверлом, ан вместо того алмаз купил… Ну-ка, дружок, самоварчик поскорее… Где Арефей-то Кузьмич? Лошадок надо прибрать… У, да и морозец же!
Когда, прибравши лошадей, Николай вошел в избу, ребята уже разошлись по домам. Татьяна накрывала стол скатертью. Иван Федотыч с заботливым видом возился у верстака. Николай взглянул и опустил глаза: на мгновение он встретился взглядом с Татьяной, увидал ее трепетом исполненное лицо, вздрагивающие полуоткрытые губы… Невольно слова Ивана Федотыча пришли ему в голову: ясна, как день. Какой тут день! Какая ясность!.. И он стоял, охваченный мучительным чувством стыда и счастья.
— Здравствуйте, Николай Мартиныч, — дрожащим голосом проговорила Татьяна и протянула руку. Николай пожал, — рука была холодна, как лед.
— Аи да встретились после долгой разлуки! — вскрикнул Иван Федотыч, быстро отходя от верстака. — Чтой-то, други… разве так? Николушка… Танюша… разве так встречаются?.. Волна к волне, юность к юности, тем и течет река жизни… Ну, давайте чаевничать. Э! Вот память-то… про Арефия Кузьмича и думать позабыл… — И он в каком-то возбужденном состоянии выбежал из избы.
Татьяна покраснела до слез.
— Вот, всегда начудит Иван Федотыч, — проговорила она. — Садитесь, пожалуйста.
— Он ужасно изменился… Как постарел! — сказал Николай.
— Господи, еще бы не постареть!.. Если б вы видели его жизнь… Работника где недостает — идет, хворый лежит в каком дому — сидит у постели… Все ему нужно, до всего дело. Вот осенью с Арефием Кузьмичом в Саратовскую губернию пешком ходили… Воротился, разнемог, так и думала богу душу отдаст. Трудна его жизнь.