12.
Из письма А. Н. Пыпина от 6 мая 1882 г.
"Меня порадовала и заинтересовала ваша решимость взяться за большую вещь, за целый роман. Конечно есть трудности и главная все же та, что провинция едва ли даст достаточное количество типов..."
"...В процесс творчества я не решусь, конечно, вступаться. Это для меня астрономия или вернее -- астрология... Я понимаю только результаты и впечатления..."
"Я прибавил бы еще вопрос: неужели жизнь не дает никакого материала для изображения типа до известней степени положительного, не дрянного, и вместе не изломанного? Многим, я думаю, хотелось бы увидать, наконец, в литературе уголок не больной или мазурнический... Я говорю... о каком нибудь выражении для той положительной стороны общественности, которая есть, однако, на деле".
13.
В дальнейших письмах Эртеля нет столь обширных характеристик своей работы. Эртель жалуется на трудности работы -- на давление цензуры, об "Очерках сумятицы" замечает: "не вините: в тоске и злобе писаны". В этом же письме пишет: "говорят розничная продажа запрещена "Голосу" за 5-й очерк (о женском движении), 6-й уже не напечатали. И я глубоко скорблю: в нем мне хотелось выразить мнение о форме правового порядка и о системе, посредством которой мнят сделать добро народу, игнорируя общество. Я намекал, как общество неизбежно отомстит за это игнорирование -- отомстит тем, что внесет растление в народ... Ну да чорт с ним"! (Письмо от 8 июля 1882 г. Грязнуши). В ряде писем Эртель советуется с Пыпиным по вопросу о собирании этнографического материала. (Письма от 12 октября, 16, 24 октября 1882 г. из Грязнуши, 4 марта 1886 г. из Твери).
Три письма 1885 г. (13 февр., 13 марта из Москвы и 9 апреля из Алушты) указывают на новые впечатления и знакомства в Москве: с Ф. Д. Нефедовым и Л. Н. Толстым, с которым познакомился у Н. Н. Златовратского. В письме от 13 февраля Эртель говорит об увлечении в обществе "толстовством": "Многое в толстовстве от "вчерашнего дня"* но оно забыто, а потому воспринимается, как откровение"... "Представьте себе, сам Л. Н. Толстой оказывается имеет весьма смутное понятие о движении 60-х годов и даже до последнего дня был незнаком с крупнейшими представителями этого движения. Так недавно он просил одного знакомого собрать ему факты из биографии Добролюбова".