2) Прямолинейный (тип нецензурен и следовательно мельком. Мрачный силуэт на багровом революционном фоне);
3) Истерзанный. (Это вечно присущий России -- принц Датский, вечно рефлексирующий, вечно недовольный и вечно же хватающийся за соломинку. Ему -- конец турецкая пуля. Он, конечно, дворянин.
Я подчеркнул "истерзанный". Это вы заметьте. Все он герой романа. Имя ему Рахманин. Старое, дворянское имя, выношенное добрым десятком неработающих поколений.
По моему плану, он должен, в момент романа явиться в деревне для обычной своей погони за соломинкой -- за почвой. Он связующее звено всей галлереи типов. Один за другим они появляются в романе, но появляются не иначе как вызванные Рахманиным, и каждый из них оставляет свой след в больной душе героя. В конце концов из души этой получается, что то до такой степени изболевшее и так мучительно в ней перепутываются анархия и разочарованность, иллюзии и физическая усталость, что выход именно один и остается (пуля). Ибо как ни как, а в мартовском движении за "свободу" братьев-сербов было во всяком случае много приманки для обычного русского человека, истерзанного рефелексией (русского дворянина, добавлю) и помимо всего прочего в нем -- в виду организованного восстания -- оживал романтик, Кельенев, Рудин.
Это мой план. Но в нем то я и колеблюсь. Поэтому и прошу вашего совета, как сказал в начале письма.
Не лучше ли будет в положение Рахманина поставить "уравновешенного", который в деревню приехал отнюдь не за "почвой", а только за карьерой. И вот этот то уравновешенный вызывает деревенские типы, отмечает их достоинства и недостатки -- с своей точки зрения -- и в конце концов созидает, разумеется, собственное благополучие.
Последнее бесспорно выгодней: герой будет ярче и
ясней очерчен и к нему не примешается струйка авторского сочувствия, неизбежная в первом случае. Но, боже мой, как тяжело это. Ведь это будет своего рода Чичиков. Он будет вертеться и попадать в тон каждому из соседей будь то поклонник Каткова или прозелит Луи-Блана.
Но, может быть потому, что он будет "вертеться и лгать" он и удобней в качестве героя романа? Условия его натуры таковы, что легче вызовут характерные типичные черты лиц, с ним имеющих встречи, и следовательно для общей цели романа, он более подходящ. Решите, пожалуйста, это для меня очень важно.
Пройдут в романе и женщины. На то и "роман"! Но во всяком случае неизбежная история "Ивана-да-Марьи" будет на заднем плане. Она не будет давать тона роману, эта история. Она войдет, как элемент, и важный, но все-таки элемент. Если выразиться метафорически -- суровый характер пейзажа, она скрасит тихим меланхолическим слиянием!