-- Годъ-то мнѣ двадцать шестой съ Егорія... Но, все же-таки...
-- Довольно, господа!... Оба вы стоите другъ друга.-- Всѣ засмѣялись.-- А теперь...-- она быстро поднялась, поцѣловала въ лобъ Валерьяна, молитвенно на нее поглядѣвшаго, сказала ему:-- До завтра!-- и, обратясь къ Шигаеву, промолвила:-- Подержите-ка вы мнѣ ватерпруфъ, сердитый вы человѣкъ, да пойдемте закупать припасы на Бермамутъ. Вохина, и вы?
-- Нѣтъ, ужь мнѣ недосугъ... Я вотъ тутъ кое-что приберу; вы никогда не позаботитесь!... Забѣгу къ Бекарюкову... къ доктору еще нужно... да потомъ свидѣтельство о бѣдности для Н... И, наконецъ, что же это за мерзости, въ самомъ дѣлѣ, выдѣлываетъ Голоуховъ?
-- Ну, ну... демонъ доброты! Вѣдь, онъ Шигаева-то за сплетника почтетъ, если вы теперь вмѣшаетесь.
-- Пожалуйста, заходите,-- просилъ Валерьянъ, пожимая руки Шигаева своими горячими руками,-- мы вотъ все вдвоемъ... съ Зиллоти, -- онъ ужасно покраснѣлъ,-- читаемъ... Я въ паркѣ ужь почти... не появляюсь... пожалуйста!... Пожалуйста, Зиллоти!... Я къ вамъ самъ, можетъ быть...
-- Ни, ни, ни, -- отвѣтила Зиллоти, погрозивъ пальцемъ и особенно улыбаясь ему, -- до кумысной и обратно. Дальше ни шагу. Я сама... Au revoir!
-- Вы не убѣжите отъ меня "во гнѣвѣ справедливомъ"?-- кинула она Шигаеву, когда вышла на лѣстницу, и, лукаво взглянувъ на него, предложила взять ее подъ руку.
И Шигаевъ, подавая ей руку, сразу ощутилъ то состояніе глуповатаго блаженства, въ которомъ и тогда находился подъ вліяніемъ ея взглядовъ. Но такъ какъ поведеніе того вечера онъ давно уже въ душѣ своей заклеймилъ поведеніемъ, унизительнымъ для себя и безсовѣстно-лживымъ для Зиллоти, то сейчасъ же и выругалъ себя "презрѣннымъ миндальникомъ" и съ холоднѣйшимъ достоинствомъ вперилъ равнодушный взглядъ въ пространство.
-- Такъ вотъ вы какой строгій!-- произнесла Зиллоти, и Шигаевъ съ біеніемъ сердечнымъ почувствовалъ, какъ она при этихъ словахъ тѣсно прижалась къ нему.-- Такъ вотъ вы какой!... Не идите такъ скоро... идите по тополевой аллеѣ... Мнѣ нужно пройтись... ужасно кружится голова отъ этого чахоточнаго запаха. Что это... музыка? Смотрите, какъ пустынна эта аллея... Вы любите ее?... Такъ вотъ вы какой!... Какими же это вы идеалами руководитесь, ожидая гармоническихъ типовъ въ нашемъ обществѣ? По какой же такой мѣркѣ должны были сложиться эти типы? Развѣ есть гдѣ совершенство на землѣ? Или вы "народникъ" подобно Валерьяну Казаринову и думаете, что совершенство ходитъ въ лаптяхъ и хлебаетъ квасъ съ рѣдькой?
-- Имѣлъ такую глупость... мечталъ о гармоническомъ типѣ-съ... Я полагалъ, что ежели въ книжкахъ такъ много хорошаго и даже, можно сказать, прекраснаго-съ... и что ежели цѣлыя сотни лѣтъ эти книжки бьютъ въ одну точку-съ... той пора бы имъ, кажется, облагообразить человѣка. А насчетъ того, что вы изволите говорить, не народникъ ли я, то, вѣдь, это какъ понимать-съ. Нониче и Бекарюкова ежели ковырнуть, такъ и тотъ себя народникомъ окажетъ. О въ этой толчеѣ разобраться весьма затруднительно-съ.