-- Вамъ лучше его знать-съ,-- съ ироніей замѣтилъ Шигаевъ.
-- Ну, еще злѣй! Ну, еще ядовитѣй произнесите!... А еслибъ вы видѣли, какъ въ это время губы ваши смѣшны!... Ну, покраснѣйте! Ну, еще!... Охъ, настоящій Робинзонъ! И вы будете меня увѣрять, что вы расли среди людей... что разочарованы въ чемъ-то?... Это вы какія нѣжности Вохиной-то наплели про себя? . Вы смотрите, у ней, вѣдь, женихъ есть, морякъ; не разсчитывайте... вотъ ужо изъ кругосвѣтнаго плаванія возвратится и прямо "пойметъ ее въ супруги". Интересно, останется ли у ней тогда зудъ этотъ добродѣтельный. Онъ у ней прехорошенькій лейтенантикъ... и вообразите, ужасно походитъ на дѣвочку... не странно это? А Содомцевъ до сихъ поръ увѣряетъ меня, что она переодѣтый драгунъ... Въ такомъ случаѣ природа ловко умѣетъ подтасовывать... вы какъ думаете?
-- Марѳа Петровна прелестнѣйшая дѣвица,-- отрѣзалъ Шигаевъ.
Но, увы, въ немъ уже шевельнулось непріязненное чувство противъ Вохиной: "и зачѣмъ она все разсказала?" -- съ досадою думалъ онъ.
-- О, разумѣется, прелестнѣйшая,-- подхватила Зиллоти,-- демонъ доброты! И вы знаете, какая она охотница до признаній?... А! вижу, что знаете -- краснѣете!... Это что! Вы посмотрѣли бы въ Петербургѣ на нее... Комнатка Вохиной, это нѣчто, вродѣ конфессіонала: одна уходитъ, другая приходитъ... съ самаго ранняго утра слезы, рыданія, объятія, истерика, капли, сбрызгиваніе... Настоящій перевязочный пунктъ!
-- Это доказываетъ широкое сердце Марѳы Петровны.
-- О, конечно!... Я уже сказала, что это демонъ доброты.
-- Почему же не "ангелъ", какъ принято выражаться?-- невольно поддаваясь юмористическому тону Юліи Богдановны, спросилъ Шигаевъ.
-- Нѣтъ, нѣтъ, какой она ангелъ... Она изъязвитъ человѣка своимъ участіемъ, она источитъ его точно червь, она все существованіе ему сдѣлаетъ противнымъ... И благо еще, если у ней много паціентовъ! Тогда она мечется отъ одного къ другому и, все-таки, даетъ возможность перевести духъ.
-- Вы чрезвычайно злы, Юлія Богдановна!