-- Чѣмъ же? Это вы про Карла X вспомнили? Ха-ха-ха... А признайтесь, сильно я васъ тогда разозлила?... Карлъ Х -- это пустяки, главное -- онъ, Голоуховъ.
-- Но и Голоуховъ можетъ быть шалопаемъ.
-- Кто его знаетъ! Можетъ быть, и валетъ червонный, можетъ быть, и сановникомъ современемъ будетъ. Я вамъ сказала: темное мѣсто у него въ характерѣ, не разглядишь.
-- Васъ, вѣроятно, это неизслѣдованное мѣсто и интересуетъ-съ?
-- Да-съ, интересуетъ-съ. А вы какъ думали? Меня все интересуетъ. Вотъ и вы интересуете: языкъ у васъ странный, да заостренъ "словоерикомъ", сами вы какой-то... ха-ха-ха!... Вы знаете, какъ я васъ прозвала тогда на желѣзной дорогѣ? Lourdaud... un lourdaud! Вы понимаете, вы знаете, что это значитъ? Ну, вотъ и по-французски, вдобавокъ, понимаете, и мысли у васъ какія-то... захолустныя! Смотрите...-- Она сдѣлала видъ, что обнюхиваетъ его.-- Отъ васъ и пахнетъ-то книжною плѣсенью! Ахъ, вы, книгоѣдъ! И что вы съ такимъ пристрастіемъ о князѣ меня выспрашиваете? или и еще о комъ-нибудь? Можетъ быть, о Казариновѣ?-- Она, прищурившись, заглянула ему въ глаза.
-- А Евгеній Львовичъ тоже васъ привлекаетъ какою-нибудь загадочною чертой въ своемъ характерѣ?-- съ притворнымъ смѣхомъ спросилъ Шигаевъ.
-- Евгеній Львовичъ?-- протяжно вымолвила Зиллоти, съ удивленіемъ раскрывая глаза, и, помолчавъ, сказала:-- Я, право, почти не замѣчала этого господина.
-- Такого изящнаго!-- недовѣрчиво воскликнулъ Шигаевъ.
-- Я въ этомъ совсѣмъ не компетентна,-- равнодушно отозвалась Юлія Богдановна,-- а онъ развѣ изященъ?-- и, возвращаясь къ прежней игривости, воскликнула:-- А вы, вы, Максимъ Григорьевичъ, вы тоже изящный? Ха-ха-ха... Помните, вы на пледѣ-то на моемъ сидѣли? Удивительно, уди-и-вительно изящный и обязательный... Робинзонъ!
-- Я, вѣдь, Лурдо!-- возразилъ Шигаевъ, въ душѣ вовсе, однако же, недовольный этою кличкой.