-- Но, между тѣмъ, и въ Америкѣ индивидуальность на первомъ планѣ, -- настоятельно повторилъ Максимъ Григорьевичъ, снова уклоняясь отъ потребительнаго общества.
-- Въ Америкѣ дѣло особливое. Объ Америкѣ судить, надо ее знать,-- важно отвѣтилъ Талдыкинъ, -- а лучше самому въ ней побывать, да поработать тяжкимъ физическимъ трудомъ, да испытать холодъ и голодъ, вшей покормить въ какомъ-нибудь Техасѣ, напримѣръ!
-- Но кто же изъ насъ былъ въ Техасѣ?-- воскликнулъ Шигаевъ, будучи не въ силахъ сдержать улыбки.
Марѳа Петровна стремительно перебила его:
-- Вовсе не въ томъ, Шигаевъ. У васъ сквернѣйшая привычка придираться. Что вы придираетесь? Дѣло не въ Техасѣ, а въ условіяхъ американскаго быта... Конечно, теперь доказано, что только общественная предпріимчивость способствуетъ накопленію,-- и круто оборвала рѣчь, обращаясь къ капитану:-- ну, что, капитанъ, Базидзи скоро явится? Я думаю, часовъ въ восемь непремѣнно надо выѣхать. А ящикъ упаковали? и самоваръ? Отлично. Вы знаете, кромѣ насъ, еще сколько-то колясокъ ѣдутъ; говорятъ, собираются человѣкъ тридцать... я изъ нихъ почти никого не знаю.
-- Веселѣй,-- сказалъ Шигаевъ.
Но на этотъ разъ даже и такое невинное слово въ устахъ Шигаева не понравилось Вохиной.
-- Конечно, веселѣй,-- съ запальчивостью воскликнула она.-- Иронія тутъ совершенно неумѣстна: ее нужно поберечь про себя. Ну, а вы, Талдыкинъ, поѣдемте съ нами, право! Мы васъ въ коляску посадимъ; вы, Зиллоти, Бекарюковъ, вотъ Рюмина! А Жако можетъ и съ кучеромъ. Вы незнакомы съ Зиллоти? Отчего вы никуда не показываетесь?
-- О, онъ такой нехорошій!-- кокетливо произнесла Рюмина.-- Прежде меня на музыку провожалъ, а теперь... ну, голубчикъ, ну, миленькій, пойдемте сегодня на музыку! Мнѣ новое платье прислали, ужасно мнѣ хочется надѣть его... новое платье!
Но Талдыкинъ упрямо замоталъ головой и невразумительно объяснилъ, что ему нужно готовить "матеріалы".