Слобожанинъ покачалъ головой.
-- Деньги, братецъ ты мой, шалыя, -- точно оправдываясь, вымолвилъ козакъ и лукаво засмѣялся.
-- Ужь истинно, что шалыя. Курсовой, все равно, что ребенокъ,-- философическимъ тономъ продолжалъ козакъ,-- ты выдумай, что пещеру такую нашли: при царѣ Берендеѣ разбойники въ ней обитали -- отбоя не будетъ отъ курсоваго. Вонъ "Замокъ коварства"...
-- На Аликоновкѣ?
-- На Аликоновкѣ. Разъ десять переѣзжай въ бродъ рѣчку и будетъ тебѣ бугоръ, дубнячкомъ поросъ, такъ, дикое мѣсто, а у нихъ -- "Замокъ коварства"! пейзажъ! природа! Два цѣлковыхъ за лошадь, да проводникъ, да на чай.
-- Сущіе неосмысленные!-- флегматично пробормоталъ слобожанинъ, сплевывая сквозь зубы.
Вмѣшивался Шигаевъ и въ толпу всадниковъ. Говорили о томъ, что въ Кисловодскъ скоро пріѣдетъ извѣстная пѣвица и дастъ концертъ, что въ Есентукахъ побили какого-то доктора, что въ газетахъ напечатаны стихи о минеральныхъ водахъ и со смѣхомъ повторяли эти стихи. Кто-то разсказалъ, какъ у нихъ били корреспондента и тоже за стихи ("Притиснули его въ буфетѣ, да по рожѣ, по рожѣ! Съѣздовскій секретарь такъ даже кулакъ себѣ искровянилъ"). И слѣдователь изъ Вятской губерніи, педагогъ изъ Костромы, купецъ изъ Иркутска съ оживленіемъ закричали изъ коляски, что и у нихъ били и тоже за стихи.
-- У насъ соборный протопопъ одного корреспондента за уши оттаскалъ!-- радостно взвизгнулъ кто-то.
Разговоръ внезапно соединилъ почти всѣхъ; на перебой посыпались разсказы о дракахъ, о скандалахъ, о пасквиляхъ; и Волга, Иртышъ, Сѣверная и Западная Двина, Донъ и Цна наперерывъ обнажали свои захолустныя прелести, являя въ этихъ прелестяхъ изумительное единообразіе. Вездѣ били корреспондентовъ, вездѣ дрались изъ-за картъ, изъ-за женщинъ, изъ-за мѣстечка по выборамъ, вездѣ разсыпали скабрезные стихи, анонимныя письма, вездѣ купчихи амурились съ оберъ-офицерами, а дворянки -- съ лицами судебнаго сословія, съ адвокатами, докторами, инженерами, вездѣ барыни ссорились изъ-за визитовъ и любовниковъ и вовлекали въ свои дрязги и администрацію, и земство, и легистратуру, и вездѣ, по всему лицу необъятной Россіи бродила наглая, скучающая, глупая, безпардонная сплетня. Сплетня скука!
-- Не знаю, господа, какъ гдѣ,-- возгласилъ кто-то, видно поощренный общимъ оживленіемъ,-- но что у насъ, напримѣръ въ Усмани оголтѣлая скучища!