-- Чудакъ! Это ты въ балаганѣ, надо полагать, былъ. Рюмина въ настоящемъ театрѣ, въ большомъ.
-- Да въ большомъ-то что же, представленіе, али какъ-нибудь по иному дѣйствуютъ?
-- Поетъ она, пѣсни играетъ.
-- Ну, вотъ и выходитъ арфистка,-- съ торжествомъ вымолвилъ Антипъ, потомъ обмахнулъ тряпкой бушующій самоваръ и нерѣшительно спросилъ:-- А вы изъ Расеи будете?
-- Да.
-- Я тоже изъ Расеи, амченскій.-- Онъ весело тряхнулъ волосами и дружелюбнымъ тономъ присовокупилъ:-- И сторонка здѣсь окаянная!
-- Чѣмъ окаянная?
-- А перво-на-перво хоть, татарву взять!... Положимъ, что они замиренные... положимъ, сказать про нихъ нечего: смирный народъ... но ужь какъ ты тамъ его ни верти, все онъ татаринъ... Гарбы-то ихнія видѣли? Вѣдь, эдакій ежели скрыпъ да доведись въ нашихъ мѣстахъ... Но у нихъ, чертей, это въ обнаковеніе: честный, говоритъ, человѣкъ ѣдетъ! Такъ, оголтѣлый народъ... Али теперь бабъ ихнихъ взять... не видали?... умора!.. Морду себѣ обвернетъ вродѣ какъ кисеей какой, щелки провертитъ, да и глядитъ въ щелки. А дѣвокъ увозомъ берутъ, воруютъ... сграбастаетъ н а конь и айда! Ищи его потомъ... Да еще что!
-- У всякаго свой обычай,-- вымолвилъ Шигаевъ.-- Все-таки, я не пойму, чѣмъ сторона-то плохая.
-- Сказано: "чужа дальня, незнакома сторона", такъ она и есть,-- упрямо произнесъ Антипъ.-- Козаки теперь эти... одно слово, идолы!... А привольи -- овраги, да буераки, да каменье... Ни тебѣ покосу настоящаго, ни тебѣ пашни... Верченая сторона!