-- А то какъ же! У насъ на этотъ счетъ сущее безобразіе.
-- Чѣмъ же безобразіе?
-- Да какъ же! Вотъ вы ранній теперь,-- прямо, Господи благослови, вамъ самоваръ. Маленько погодя, баринъ проснется,-- ему самоваръ. Послѣ барина "сама" зѣнки протретъ,-- ей самоваръ. Опосля того Талдыкинъ подымется,-- ему новый самоваръ. Это опричь арфистки! Арфистка проснется,-- ей еще самоваръ...
-- Какая арфистка?
-- А Рюмина!
Максимъ разсмѣялся.
-- Арфистки въ трактирахъ,-- пояснилъ онъ Антипу,-- а Рюмина пѣвица, въ театрѣ.
-- Значитъ, представляетъ? Я въ кеятрѣ-то былъ:, въ Ростовѣ у купца жилъ въ кучерахъ, онъ меня разъ и пошли... зд о рово ломаются!-- Онъ подумалъ немного и прыснулъ:-- Неужто же и Рюмина изъ такихъ?
-- Изъ какихъ?
-- Вышла, этта, женщина въ кокошничкѣ, да к-э-э-къ дрыгнетъ ногами, к-э-экъ затопочетъ... а мушшина ее въ шею, да въ шею.