Мужики низко поклонились и, грузно ступая, потянулись изъ камеры.. А Губинъ все стоялъ безпокойно и дико озираясь... Въ передней, десятникъ, доставившій его на судъ изъ "волостной", дожидался "распоряженія"...
IX.
Принесли вѣсть Авдотьѣ, что Егора присудили къ острогу. Всполошилась баба; никакъ не вязалась въ ея мозіу мысль о виновности мужа: "вѣдь Ѳедоска денегъ-то не отдалъ,-- говорила она,-- стало быть, онъ грабитель и есть, а Егоръ чѣмъ виноватъ -- чѣмъ-нибудь надо разговѣться?.." -- Недовѣрчиво качали головами мужики, слушавшіе ея несвязныя рѣчи и, степенно выходя изъ Авдотьиной убогой избы, думали старую думу: "глупы бабы!"..
А Авдотья хлопотливо взялась за дѣло. Прослышала она гдѣ-то, что на мирового можно жаловаться въ городъ -- въ съѣздъ, что иногда и отмѣняютъ рѣшеніе судьи.
Собравши нужныя справки, отправилась Авдотья въ одно сѣрое, талое утро, въ посельному писарю Платону Захарычу, съ просьбой написать жалобу на мирового: ишь, во всемъ виноватъ Ѳедоска Золотаревъ, онъ грабитель, аспидъ этакій, довелъ Егора до воровства, онъ и отвѣчай!
Рѣшительно вошла она въ горенку Платона Захарыча. Хозяинъ сидѣлъ за чистымъ липовымъ столомъ и громко читалъ. Противъ него, подгорюнившись, сидѣла маленькая опрятная старушка въ шушпанѣ, а за ней стояла высокая статная молодица.
Платонъ Захаричъ взглянулъ на вошедшую Авдотью и снова углубился въ чтеніе. Читалъ онъ громко, внятно, внушительно... Старушка часто вздыхала, набожно возводя взгляды къ иконамъ; молодица тихо всхлипывала, отирая слезы: пришло письмо илъ далекой Туретчины отъ молодого солдатика, къ матери да чернобровой женѣ...
"...Еще прошу я васъ Христомъ Богомъ, драгоцѣнная родительница, -- читалъ Платонъ Захаричъ, -- пришлите деньжонокъ, сколько осилите... Мы здѣсь терпимъ великое горе... Вотъ ужъ другая недѣля, какъ сапоги разбились, а не только что новыхъ, но и подметокъ не выдаютъ... Грязь и холодъ стоятъ страшные... Работой неволятъ -- не приведи Богъ... То-и-дѣло канавы да ямы роемъ... Кормятъ тоже дюже плохо... Теперь пошли сухари -- ѣсть нельзя, словно земля матушка... песокъ такъ и хруститъ на зубахъ... Ишь, говорятъ, все жиды въ руки забрали да всѣхъ закупили... И за что-то м у ку такую терпимъ?.. за господъ офицеровъ только Богу молимъ... А какіе кормятъ насъ бознать чѣмъ, да водятъ почитай что нагишомъ -- Богъ имъ судья.
"Лежалъ я, отъ ломоты къ ногахъ, въ лазаретѣ, теперь выпустили... Дохтуръ-то и не соглашался, да ужъ больно въ саперахъ нужда пришла... Въ лазаретѣ порядки для нашего брата хорошіе... Пуще всего милосердныя сестры выручаютъ...
"Нашихъ перебито нѣтъ числа... Ишь, говорятъ, и счетъ потеряли... Да какъ и не перебить? Туркѣ-то вольготно за окопами, а нашихъ посылаютъ прямо грудью брать -- на стѣну лѣзть... Пока долѣзешь-то, анъ половину перебьютъ...