-- А за то!.. пр о центъ! знай, плати въ срокъ: сказано при снопѣ деньги, ну, и выкладывай, а коли нѣту -- плати пр о центъ...
-- Ѳедосей Денисычъ! Аль мы ужъ нехристи какіе, пр о центы-то ефти считать...
-- О, малъ, это ты не разговаривай! Нонѣ времена такія, нонѣ и въ банкѣ берутъ...
-- Что банка!.. ты ужъ по божьему... по христіанскому...-- молилъ мужикъ.
-- Ладно, ладно... ты мнѣ не толкуй о христіанствѣ-то... Я, може, побольше кого другого благочестіе-то наблюдаю... Ишь, святости-то!..-- Золотаревъ самодовольно кивнулъ головою на "святые".
-- Выходитъ, ты замолотилъ девять, -- шесть гривенъ; овса ссыпалъ шесть четвертей по 1 р. 75 к.-- десять съ полтиной; ржи двѣнадцать мѣръ по 3 р. 20 к.-- это вышло 4 р. 80 к.; всего, стало быть, 24 р. 90 к... Вотъ шесть гривенъ приноси, стало быть, и квиты...
-- Что же это ты, Ѳедосей Денисычъ, Бога не боишься?-- возбужденно и спѣша заговорилъ Губинъ:-- что-жъ ты, это, грабить такъ-то?.. Я вѣдь, малъ, пожалуй и того... Я вѣдь и вонъ что... и къ мировому... Голосъ его нервно дрогнулъ и перешелъ въ слезы, глава блеснули какою-то дѣтскою злобой...
-- Ахъ, ты, оборвышь проклятый!.. Ты еще грубіянить вздумалъ... Вонъ!-- Золотаревъ бросился къ Губину, ноздри у него сильно раздулись, глава налились злостью. Онъ могучимъ движеніемъ рукъ оборотилъ тщедушнаго Губина въ двери, и толкнулъ его по направленію къ ней; дверь распахнулась отъ удара, и съ надворья ворвался въ теплыя уютныя комнаты морозный, холодный паръ... Глухой стонъ Губина ворвался вмѣстѣ съ клубами этого пара изъ сѣней...
Ѳедосей Денисычъ крѣпко прихлопнулъ наружную дверь, старательно притеръ вѣникомъ грязные слѣды, оставленные Губинымъ въ передней, чистенько вымылъ руки и тогда ужъ воротился къ своему столу.
Тишина снова воцарилась. Лампадка ярко золотила иконы. Этажерка весело блестѣла своими чистыми зеркальными стеклами...