Мы выѣхали. Около дворовъ, дѣйствительно, какъ-будто стихло, но это объяснилось перемѣной вѣтра: когда проѣхали дворики и выѣхали въ поле, тамъ несла страшная вьюга... Ворочаться назадъ не хотѣлось, да къ тому же думалось, что за три версты можно ощупью добраться.
Сначала все шло хорошо. Попали на дорогу, хотя и полузанесенную, но все-таки отличавшуюся твердостью отъ рыхлаго поля. Отдохнувшія лошади, похрапывая, бодро шли на-встрѣчу вѣтру.
Проѣхали съ версту.
Мнѣ показалось, что подъ санями не прежняя ровная дорога; я не счелъ нужнымъ замѣтить это Якову, предполагая, что могла попасться какая-нибудь случайная неровность. Григорій, едва замѣтнымъ пятномъ, виднѣлся впереди.
Сани сильно затолкало. "Что это?" крикнулъ я Якову; тотъ нагнулся съ облучка и всмотрѣлся: оказался вспаханный косогоръ, съ котораго почти весь снѣгъ снесло вѣтромъ. Подъѣхалъ Григорій.
-- Какъ быть?-- сбились...
-- Вижу, что сбились. Какъ полагаешь -- далеко отъ "двориковъ" отъѣхали?
-- Да, думается, версты двѣ...
-- Куда-жъ теперь ѣхать?
-- Надо попытать въ бокъ вѣтру,-- должно, прямо попадемъ.