Вся она была -- сила и здоровье... Статная, высокая... Черная, суконная поддёвка гладко охватывала ея стройную, немного полную фигуру, и еле-сдерживала крутую грудь...
Паръ улегся. Красавица поклонилась мнѣ и степенно отошла въ задней лавкѣ. Тамъ она что-то зашептала съ свекровью.
Андреянъ Семенычъ замѣтилъ впечатлѣніе, произведенное на меня его невѣсткой. Онъ, улыбаясь, поглядѣлъ на меня и лукаво подмигнулъ въ сторону красавицы: "какова, молъ!"
-- Здравствуй, Митревна!.. Аль не узнала меня?-- отозвался Григорій съ печи.
-- Здорово, Григорій Степанычъ... Ишь, тебя на печкѣ-то не видно,-- необыкновенно плавно и мягко проговорила она.
Вошелъ мужъ. Это былъ красивый, русоволосый мужикъ, съ окладистой бородкою, съ умнымъ выраженіемъ въ тихихъ глазахъ.
-- Ну, погодка поутихла, -- сказалъ онъ, обметая снѣгъ съ своихъ большихъ, сборчатыхъ сапоговъ.
Я сталъ собираться. Андреянъ Семенычъ предложилъ ночевать. Я взглянулъ на часы: было десять. Григорій все уговаривалъ ѣхать,-- онъ, кажется, все боялся за свои два цѣлковыхъ, -- на томъ и порѣшили.
Хозяинъ отъ денегъ отказался: "може, я когда заѣду къ тебѣ,-- авось, обогрѣешь", сказалъ онъ мнѣ, добродушно усмѣхаясь. "Аль, може, неловко мужика-то въ гости?" добавилъ онъ, уже смѣясь. Я, разумѣется, принялся разувѣрять его, и на прощанье крѣпко пожалъ ему руку. Руку онъ мнѣ подалъ неловко, и удивился, когда я крѣпко сжалъ ее: по его мнѣнію, это было "лишнее".
-----