-- Григорій! Ты тутъ?..
Обрадованный Григорій соскочилъ съ печи, и принялся разоблачать меня.
-- Ну, слава Богу... такъ и думалъ замерзли, -- торопливо говорилъ онъ:-- полѣзайте на печку скорѣй...
-- Да ты-то какъ сюда попалъ?
-- Плуталъ, плуталъ, да и заѣхалъ сюда... Я ужъ тутъ давишь... тоже насилу отогрѣлся...
-- Это Красноярье?
-- Какое тамъ Красноярье,-- это ажь, Маш и -Яблонецъ!
Я удивился: отъ Калинкиныхь двориковъ до Яблонца считаюсь пятнадцать верстъ... Старые, маленькіе часы шипя и какъ-то захлебываясь пробили четыре.
"Шесть часовъ подъ вьюгой", -- подумалъ я, и полѣзъ на печь.
Скоро вошелъ и Яковъ съ новыми спутниками. Ихъ было двое -- старикъ и мальчикъ. Лошадей поставили подъ дровяной навѣсь около сторожки. Пришелъ и сторожъ, отставной солдатъ-преображенецъ, хромой и сѣдой, но еще свѣжій старикъ. Онъ объяснилъ, что Григорій разбудилъ его въ два часа, разсказалъ въ чемъ дѣло, и онъ сейчасъ же отправился звонить въ колоколъ, по опыту зная, какое это хорошее пособіе для заблудившихся въ степи во время вьюги.