-- Какое ужъ тамъ!.. Въ одномъ полѣ сороковая, а въ двухъ по тридцаткѣ...
-- Э!..-- протянулъ насмѣшливо ходокъ, -- это вы жители... Еще никакъ лѣску малость есть?.. А вы вотъ поживите-ка по нашему: полъ-тридцатки въ клину, окромя ни лѣсу, ни выгона... Да земля-то дерьмо!.. Прокормись тутъ-то... Мы скотинку-то почитай съ самаго посѣва на зеленяхъ держимъ, -- пустить некуда... ужъ и такъ она, сердешная, извелась совсѣмъ... Зимой опять: не то ей дать соломки-то, не то избу истопить -- ребятишекъ обогрѣть... Одно слово -- горе!.. Весной, честь-честью, выѣдешь въ поле съ сохою, а пахать-то и не на чемъ... Свою еще туда-сюда, какъ-нибудь съ грѣхомъ пополамъ всковыряешь, а вотъ какъ придется барину аль купцу отработивать зимнюю наемку,-- ну, и плачь... Вотъ она, жизнь-то какая!.. Иной разъ такъ-то и земельку повинишь, что, молъ, хлѣбушка не рожаетъ, а иной разъ и подумаешь: съ чего ей, матушкѣ, рожать-то?.. Такъ-то, братикъ ты мой...
-- А, небось, кабакъ полонъ?-- скептически замѣтилъ сторожъ, сплевывая сквозь зубы и расправляя чубукомъ трубки свои сѣдые усы.
-- Извѣстно полонъ, -- горячо заговорилъ ходокъ,-- небось, братъ, какъ горе-то навалится, не токма что въ кабакъ, въ прорубь забѣжишь... Кабы оно, горе-то, какое час о вое, наносное, такъ взялся бы за умъ, да опять справился... А то нонѣ голодаешь, а завтра еще пуще... Нонѣ у те коровенку ведутъ съ двора, завтра овецъ послѣднихъ... Нонѣ хорошъ годокъ, да къ посту хлѣбушка нѣту-ти, а завтра онъ и вовсе може не родится... Вотъ оно что въ кабакъ-то гонитъ, милый ты человѣкъ... Горе-то оно вѣковѣшное... съ шеи-то его не скопнешь: хошь ходи въ кабакъ, хошь въ ротъ капли не бери, все едино... хошь работай, хоть плюнь... А вино, сакъ знаешь, нанять отбиваетъ: море по колѣно... Вотъ его мужичокъ-то и любитъ... А ужъ коли онъ въ достаткѣ -- въ кабакъ не пойдетъ: шкаликъ-то какой дома выпьетъ... Извѣстно, ужъ пьянство -- плохая статья, да сердце-то свое человѣкъ переломить не можетъ, братикъ ты мой, а сердце-то у него въ частую кровью обливается... Ну, вотъ онъ ее и душитъ...
-- Ну, правда, -- продолжалъ онъ, снова впадая въ добродушный тонъ,-- много есть и балуются, особливо молодые парни... Есть такіе -- стащитъ что попало да въ кабакъ... У насъ, лѣтось, одного мальчика осудили -- въ церкву залѣзъ... Ну, это, я такъ полагаю, отъ кабатчиковъ больше -- сомущають... А малый молодой, пожить-то хочется, ну, и липнетъ ровно муха къ меду... Эхъ, грѣхи, грѣхи!
-- Что же это у васъ земельки-та обмалковато?-- перебилъ ходока сторожъ.
-- Да мы встарину-то лѣсомъ владали -- Будиловскимъ боромъ... Безъ мала-двѣ тыщи десятинъ было... Да лѣсъ-то тотъ у насъ отбили...
-- Какъ же такъ?-- заинтересовался сторожъ.
-- То-то все простота... Ишь ни плантовъ, ни докум е нтовъ нѣту-ти: лѣтъ, може, шестьдесятъ тому, брали ихъ въ судъ, они тамъ и сгори, -- въ тѣ поры вся архива сгорѣла... А лѣсъ-то былъ намъ закрѣпленъ царицей Катериной -- грамата отъ ней была: владать намъ вѣки вѣшные Будиловскимъ боромъ...
-- Что-жъ, вы хлопотали?