-- Вверх по течению все капканы остались целы, и в каждом было по бобру, -- отвечал Джек Вильямс.
-- Значит, они еще не были там! -- вскрикнул радостно Раф.
-- Не радуйся так, милый мой друг, -- сказал Джек Вильямс. -- Я знаю этих мошенников. Они, должно быть, были на буйволовой охоте в степях и хотели напоить лошадей в Арканзасе. Нечаянно увидели наш след, так как хорошо знают манеру белых ловить бобров; они не знают сколько нас, а то бы давно уже напали. Может быть, они торопились отвезти домой свою добычу. Их самих было не больше одиннадцати, и они боялись встретиться с большим числом охотников. Они нас ненавидят, Раф, за то, что мы в их степях охотимся на пушных зверей, и, без сомнения, вернутся сюда, чтобы подстеречь и убить нас. Когда они вернутся, неизвестно, но они наверное придут и найдут нашу пещеру.
-- Пусть приходят, -- вскрикнул Раф. -- У нас с собою верные двустволки, и тут, в пещере, есть еще две в запасе -- я все недавно осмотрел. Нашу крепость они ни за что не возьмут! Она неприступна!
-- Да, они не могут ворваться в наше скалистое жилище, тем более, что они никогда не плавают на пирогах. Это конное племя. Черноногие индейцы ловят степных лошадей с помощью лассо и постоянно ездят верхом. Лассо -- это длинный крепкий ремень с петлей на конце. Индейцы ловко бросают петлю, которая обвивает шею лошади, затягивается, и лошадь падает на землю. Даже во время галопа дикарь не промахивается. Как же могут они ворваться в нашу пещеру, замкнутую со стороны земли высокими скалами? Но наши капканы расставлены вдоль по реке, и они наверное станут нас подстерегать возле них.
-- Что же вы думаете сделать? -- спросил Раф.
-- Скорее плыть вдоль по реке и спасать капканы, находящиеся выше украденных, -- сказал старик. -- Но может быть уже поздно? -- прибавил он задумчиво.
Тотчас же они взяли ружья, положили пороху, пуль и съестных припасов в пирогу и спустили ее на реку. Раф взял рулевое весло и стал на носу; старик сел в пирогу и между колен поставил свое ружье. Он внимательно смотрел и слушал. От него не ускользал ни малейший шорох листьев. Кругом было необыкновенно тихо. Не слышно было ни одной птицы, не видно ни одного животного.
-- Греби осторожнее, -- шепнул старик Рафу. -- Это коварная тишина. Не слышно нигде ни звука, кроме плеска воды.
-- Да, ни один лист не шелохнется, -- отвечал Раф также тихо.