В ХVII веке Декарт в Рассуждении о Методе (1636) первый решился установить, — это в то время считалось революционным, — что авторитет древних, в научном и философском смысле, очень слаб и что мы должны допускать только то, что ясно нашему разуму. Он применяет свой метод к исследованиям математических и физических наук.
Не менее великий математик Паскаль нападает с едкой иронией в Провинциалах на нравы иезуитов; он оставил нам, под названием Мысли, материалы обширного труда, в котором он старался доказать, как бы мучимый сомнениями, доказать самому себе, истину христианской религии.
Корнель и Расин в трагедиях, а Мольер в комедиях, подражая в искусстве древним, изучают человеческое сердце и выводят на сцену высокие страсти, или человеческие извращенности всех времен. Подобно Декарту, Паскалю и баснописцу Лафонтену, Корнель, Расини и Мольер, по происхождению и по воспитанию, мещане.
До тех пор писатели из буржуазии всю свою энергию сосредоточивали на философских или нравственных идеях, или занимались искусством: в ХVIII столетии характер литературы меняется.
Ошибки Людовика ХIV, за которые так дорого расплатилась страна, раскрыли глаза самым ослепленным на опасность неограниченной власти; а наследник его Людовик XV не был способен вернуть ее обаяние. Буржуазия, выросшая и окрепшая под покровительством королей, укрепилась вместе с ними; теперь она была богата и образована; в частной и общественной жизни она играла главную роль. В ее руках сосредоточилась большая половина общественных богатств и теперь в ее интересах было не допустить, чтобы государство разбилось о подводный камень, ее потребность умственной деятельности всего больше страдала от стеснения свободы мысли. Буржуазные писатели начинают с силою выражать чувства целого класса относительно этого режима деспотизма и невежества.
Во все время своей продолжительной деятельности (1694–1778) Вольтер не переставал протестовать, во имя разума и гуманности, против варварства юстиции, против стеснения свободы мысли, против церкви, догматы которой он признает надругательством над здравым смыслом, а насилия и преследования которой возбуждают в нем ужас. Католическая религия — вот его враг; он нападает на нее в стихах, прозе, на сцене, в романах, исторических статьях, в словаре, часто укрываясь под псевдонимом, чтобы избежать тюрьмы, выражаясь иногда намеками, когда не может открыто высказать свою мысль, преследуя врага своей хлесткой иронией.
Монтескье, выслужившийся чиновник, в Духе законов, обнаруживает свою ненависть к деспотизму и предпочтение к такому монархическому правлению, при котором состоятельный класс общества участвовал бы в составлении законов и пользовался бы широкими правами.
Вольтер и Монтескье были богатые буржуа. Но появляется человек из мелкой буржуазии, почти из народа, родившийся за границей, в Женеве, в маленькой протестантской республике, открыто и беспощадно нападающий на старое деспотическое, аристократическое и клерикальное общество, в которое попал благодаря случайностям своей полной приключений жизни: это Руссо. Он инстинктивно ненавидит общественное неравенство, от которого лично много вытерпел; он ненавидит всякую привилегию. Он говорит красноречиво и страстно: короли — не что иное, как чиновники народа; только народ может повелевать. Его устами говорит уже не высшая, а низшая буржуазия; говорит современная демократия, которая, содрогаясь, провозглашает лозунг: Господство народа и общественное равенство!
Общественный договор написан в 1761 году. В это время деятельность Вольтера была уже в полном развитии. К этим двум разрушителям присоединяется ряд энергичных товарищей: энциклопедисты. Во главе с Дидро, они составляют словарь, Энциклопедию, в которой, под предлогом вытеснения человеческих знаний, пишут страшный обвинительный акт против деспотизма, религии и привилегий.
Другие, экономисты, составляют политическую экономию, т. е. науку, занимающуюся происхождением богатств и их распределением; экономисты, верное отражение капиталистов, нуждающихся в свободной конкуренции для обделывания крупных дел и подавления менее состоятельных соперников, требуют упразднения цехов, внутренних таможен и провозглашают свободу труда.