Однако, судьба не оставляет в покое несчастного мужика, разоренного в конец своим господином; он становится добычей английских и французских отрядов, которые продолжают грабить страну. Городские жители защищены от них, по крайней мере, городскими стенами, а крестьяне всецело находятся во власти этих волков.
«Крестьяне не знали больше сна. Живущие у берегов Луары проводили ночи на островах или на лодках среди реки. В Пикардии население скрывалось под землею, выкапывая себе там убежища… убежища эти представляли собой длинные сквозные коридоры со сводами в 7 или 8 футов ширины, по обеим сторонам которых находилось от 20 до 30 комнат, в средине был колодец, который снабжал эти подземелья водой и воздухом. Вокруг колодца были устроены большие помещения для домашнего скота. При приближении врага туда скрывались деревенские семьи. Женщины и дети гнили там по неделям и месяцам, между тем как мужчины робко выходили посмотреть, взобравшись на колокольню, не покинули ли, наконец, эти воины их деревни. Но последние часто оставались так долго, что беднякам не удавалось посеять или собрать жатву. Напрасно прятались они под землю, голод настигал их и там. Больше всего пострадали Бри и Бовуази, здесь не оставалось никаких средств к существованию. Все было испорчено и разорено; имущество сохранилось только в замках.» (Мишле).
Доброе вьючное животное, озлившись от голода, приходит в бешенство: оно уплачивает своим господам, как говорит Мишле, «недоимку многих веков».
Это была Жакерия. Жан Боном, мужик, взял приступом замки, не щадя никого, ни женщин, ни детей.
Но что мог сделать он с палкой и вилами против своего сеньора, закованного с железо. Испуганные в первый момент, сеньоры быстро овладели собой. Они бросились на крестьян и произвели ужасное избиение; в Парижском округе, очаге восстания, были местности, в которых вовсе не осталось людей.
Крестьянину снова надели ярмо, и только время от времени он давал жестокий отпор англичанину или господину, когда тот слишком злоупотреблял его терпением.
В продолжении целого века на бедного Макара валились шишки от всех воителей. В простоте своей, он стал роптать не на собственную судьбу, а на судьбу несчастного короля Франции, о бедствиях которого рассказывал ему духовник, или военные люди. Случилось, однажды, что его добрый король Карл VI лишился рассудка; в другой раз сын его, Карл VII дофин, был отвергнут родителями, и его родная мать лишила его королевства в пользу короля Англии (Труанский договор, 1420 г.). Несчастный дофин Карл считался королем только в маленьком городке Бурже на юге Луары, где он скрывался, и если бы Орлеан, единственный надежный город, который еще не уступал врагу, сдался, то буржский король исчез бы навсегда.
Тогда дочь народа, Жанна д’Арк, сжалилась над всеми своими братьями, а также над злополучным потомком Людовика Святого, над сыном ее королей. Нам известно, как она освободила Орлеан, как короновала дофина в Реймсе (1430), и как погибла ужасной смертью в Руане, жертвой любви к своим братьям и сострадания к королю Франции.
Тем не менее, от внимания народа не ускользнуло, что дочь его принесла себя в жертву за его благо. Священник, который сначала принял ее за колдунью, сам признал, что это была святая девушка и что теперь, после своей смерти, она с высоты небес оберегает своих братьев и доброго короля французского народа.
И действительно, как по мановению волшебного жезла, война, продолжавшаяся сто лет, наконец прекратилась.