I.
Въ первый день Пасхи въ Леріи стало извѣстно, что священникъ мѣстнаго собора Жозе Мигейшъ внезапно скончался утромъ отъ удара. Это былъ полнокровный и сильно упитанный человѣкъ, прозванный приходскимъ духовенствомъ обжорою изъ обжоръ. Про его жадность къ ѣдѣ разсказывались самыя невѣроятныя исторіи. Аптекарь Карлосъ, ненавидѣвшій его, говорилъ обыкновенно, когда тотъ выходилъ изъ дому послѣ обѣда, наѣвшись до отвалу, съ краснымъ отъ прилива крови лицомъ:
-- Вонъ удавъ перевариваетъ пищу. Скоро, навѣрно, лопнетъ.
Онъ и дѣйствительно лопнулъ въ одинъ прекрасный день, плотно поужинавъ рыбою. Никто не пожалѣлъ о немъ, и похороны его привлекли очень мало народу. Вообще онъ не пользовался въ приходѣ большимъ уваженіемъ, такъ какъ былъ крестьяниномъ и сохранилъ грубыя манеры и неряшливую внѣшность.
Дамы изъ его прихода не любили его. Онъ икалъ, исповѣдуя ихъ, и, прослуживъ почти всю жизнь въ деревенскихъ приходахъ, не могъ понять нѣкоторыхъ утонченныхъ и сантиментальныхъ привычекъ. Вслѣдствіе этого онъ лишился почти, всѣхъ своихъ исповѣдницъ, которыя перешли къ отцу Гусмао, отличавшемуся: самымъ изысканнымъ обращеніемъ.
Жозе Мигейшъ былъ мигелистомъ по убѣжденіямъ, и либеральныя партіи, ихъ мнѣнія и періодическія изданія приводили его всегда въ бѣшенство:
-- Драть надо этихъ негодяевъ, драть ихъ!-- бранился онъ, потрясая своимъ огромнымъ краснымъ зонтикомъ.
Въ послѣдніе годы онъ сдѣлался домосѣдомъ и жилъ одинъ, со старой прислугой и собакой. Единственнымъ другомъ его былъ, настоятель Валладаресъ, управлявшій въ то время епископскимъ приходомъ, по болѣзни епископа, удалившагося для поправленія здоровья въ свою виллу. Жозе Мигейшъ очень уважалъ настоятеля; это былъ сухой, близорукій человѣкъ съ огромнымъ носомъ, поклонникъ Овидія, любившій шуточки и ссылки на миѳологію.
Настоятель называлъ своего друга Братомъ Геркулесомъ.
-- Геркулесомъ за силу, а Братомъ за- обжорство,-- пояснялъ онъ.