-- Ишь, какъ они веселятся тамъ,-- злобно проворчалъ Амаро.
Священники направились къ выходу. Когда Натаріо открывалъ дверь, порывъ вѣтра ударилъ ему въ лицо мелкимъ дождемъ. Зонтикъ былъ только у каноника. Онъ открылъ его и предложилъ спутникамъ итти рядомъ. Сверху, изъ освѣщенной столовой, слышались веселые звуки пѣнія подъ аккомпаниментъ рояля. Каноникъ пыхтѣлъ, съ трудомъ удерживая въ рукахъ зонтикъ подъ напоромъ вѣтра. Натаріо шелъ, плотно закутавшись въ плащъ и стиснувъ зубы въ бѣшенствѣ, а Амаро безсильно отпустилъ голову, чувствуя себя глубоко подавленнымъ. И мелкій, пронизывающій дождь безжалостно хлесталъ трехъ священниковъ, сжавшихся подъ однимъ зонтикомъ и шлепавшихъ по лужамъ въ темную ночь.
XII.
Черезъ нѣсколько дней постоянные посѣтители аптеки съ изумленіемъ увидѣли отца Натаріо мирно бесѣдующимъ на площади съ адвокатомъ Годиньо. Податной инспекторъ, пользовавшійся большимъ авторитетомъ въ вопросахъ иностранной политики, внимательно поглядѣлъ на нихъ черезъ стеклянную дверь аптеки и заявилъ глубокомысленнымъ тономъ, что "его менѣе удивило бы если бы Викторъ-Эмануилъ пошелъ гулять подъ руку съ папой Піемъ IX".
Но хирургъ возразилъ на это, что его ничуть не удивляетъ подобная дружба. По его мнѣнію, изъ послѣдней статьи въ Областномъ Голомъ, написанной, судя по стилю и спеціальной эрудиціи, адвокатомъ Годиньо, ясно вытекало, что группа оппозиціи желаетъ пойти навстрѣчу духовенству. Заключительныя слова статьи были особенно выразительны: "мы отнюдь не желаемъ мѣшать служителямъ церкви въ исполненіи ихъ божественныхъ обязанностей".
-- Я не знаю, заключенъ ли миръ,-- замѣтилъ одинъ полный господинъ, по фамиліи Пимента:-- но переговоры о немъ несомнѣнно уже начаты. Вчера рано утромъ я видѣлъ собственными глазами, какъ отецъ Натаріо вышелъ изъ редакціи Областного Голоса.
-- Что вы говорите, сеньоръ Пимента? Вѣрно ли вы видѣли?
Тотъ уже собирался обидѣться, но податной инспекторъ поддержалъ его:
-- Нѣтъ, господа, сеньоръ Пимента правъ. Я самъ видѣлъ на-дняхъ, какъ этотъ негодяй Агостиньо согнулся въ три погибели при встрѣчѣ съ отцомъ Натаріо. Нѣтъ никакого сомнѣнія, что Натаріо затѣялъ какую-то грязную исторію. Онъ постоянно шныряетъ теперь по площади и подружился съ отцомъ Сильверіо. Они появляются очень часто вмѣстѣ на улицѣ... А у Сильверіо исповѣдуется жена адвоката Годиньо. Навѣрно, Натаріо завелъ какія-нибудь сношенія съ группой оппозиціи...
Недавняя дружба двухъ священниковъ -- Сильверіо и Натаріо -- возбуждала много толковъ въ городѣ. Пять лѣтъ тому назадъ между ніими произошла ссора въ ризницѣ собора, и Натаріо бросился съ зонтикомъ на противника, но каноникъ Сарненто удержалъ его за рясу. Съ тѣхъ поръ они долго не разговаривали, къ великому огорченію Сильверіо, добродушнаго толстяка, являвшагося, по словамъ его прихожанокъ, "воплощеніемъ любви и снисходительности къ людямъ". Но Натаріо былъ желченъ и злопамятенъ. Когда-же настоятелемъ собора былъ назначенъ Валладаресъ, онъ призвалъ ихъ къ себѣ, краснорѣчиво объяснилъ, что "необходимо сохранять миръ въ церкви", и подтолкнулъ Натаріо въ объятія Сильверіо. Тотъ прижалъ его къ своей широкой груди и къ жирному животу и растроганно пробормоталъ: