-- Вы равнодушны къ нему, неправда-ли?
-- Да,-- прошептала она, склонивъ голову на грудь.
-- Наконецъ-то!-- воскликнулъ онъ возбужденно.-- А скажите, вы любите другого?
Она ничего не отвѣтила. Грудь ея часто вздымалась отъ волненія, глаза были сильно расширены.
-- Вы любите другого? Скажите, скажите!
Онъ обнялъ ее за плечи и привлекъ къ себѣ. Амелія не сопротивлялась. Она молча подняла на него затуманенные отъ слезъ глаза и протянула дрожащія губы, вся блѣдная и безсильная.
Амаро прижалъ ее крѣпче къ себѣ, и губы ихъ слились въ долгій, безконечный поцѣлуй.
-- Барышня, барышня!-- раздался изъ сосѣдней комнаты испуганный голосъ Русы.
Амаро оторвался отъ дѣвушки и побѣжалъ къ умирающей. Амелія такъ дрожала всѣмъ тѣломъ, что прислонилась на минуту къ двери кухни, прижавъ руку къ сердцу. Оправившись немного, она пошла разбудить мать.
Когда онѣ вернулись вдвоемъ въ комнату старухи, Амаро стоялъ на колѣняхъ у кровати и молился. Женщины тоже опустились на колѣни. Все тѣло умирающей вздрагивало отъ тяжелаго, прерывистаго дыханія. Стоны дѣлались все болѣе и болѣе хриплыми и скоро затихли. Всѣ окружающіе встали. Старуха лежала неподвижно. Зрачки ея потемнѣли и закатились. Она была мертва.