Душа его была истерзана страданіями, надеждами и гнѣвомъ, и ему хотѣлось только одного: уйти куда-нибудь далеко отъ адвокатовъ, женщинъ и священниковъ и заснуть крѣпкимъ сномъ на нѣсколько мѣсяцевъ. Но было уже три часа, и онъ ускорилъ шаги, торопясь въ контору къ Нунишу и ожидая выговора за опозданіе. Да, печальна была его жизнь!
Но, завернувъ за уголъ, онъ увидѣлъ у трактира Озоріо молодого человѣка въ свѣтломъ костюмѣ, съ черными, какъ смоль, усами на блѣдномъ лицѣ.
-- Ахъ, Жоанъ Эдуардо! Здравствуй, дружище.
Это былъ Густаво, наборщикъ изъ типографіи Областного Голоса, только что вернувшійся изъ Лиссабона. Агостиньо считалъ его "человѣкомъ очень умнымъ, но съ чертовскими идеями въ головѣ". онъ писалъ иногда статьи объ иностранной политикѣ, проклиная въ высокопарномъ стилѣ Наполеона III, и прочихъ угнетателей народа и оплакивая рабское состояніе Польши и нужду пролетаріата. Симпатіи между нимъ и Жоаномъ Эдуардо возникла вслѣдствіе ихъ разговоровъ о религіи, въ которыхъ выяснилась ихъ одинаковая ненависть къ духовенству и преклоненіе передъ личностью Христа. Революція въ Испаніи такъ воодушевила Густаво, что онъ рѣшилъ примкнуть къ Интернаціоналу и поѣхать въ Лиссабонъ, чтобы пожить въ крупномъ рабочемъ центрѣ. Ему удалось найти въ столицѣ работу и хорошихъ товарищей, но на его попеченіи была старая, больная мать, и онъ поневолѣ вернулся въ Лерію, гдѣ было дешевле жить вмѣстѣ. Кромѣ того, время выборовъ въ парламентъ приближалось, и Областной Голосъ такъ процвѣталъ, что увеличилъ заработную плату своимъ тремъ наборщикамъ.
-- И вотъ я опять работаю у рахитика...
Онъ шелъ обѣдать и пригласилъ Жоана Эдуардо съ собою.-- Міръ не погибнетъ, если ты пропустишь службу одинъ разъ!
Жоанъ Эдуардо вспомнилъ, что не ѣлъ уже цѣлыя сутки, и охотно согласился зайти въ трактиръ и отвести душу съ товарищемъ, особенно съ такимъ, который тоже ненавидѣлъ поповъ.
-- Отлично,-- сказалъ онъ съ жаромъ.-- Вотъ пріятная встрѣча! Жизнь -- такая подлая штука, что стоило-бы отправиться на тотъ свѣтъ, если бы не хорошіе друзья!
Слова скромнаго и мирнаго юноши глубоко поразили наборщика.
-- Почему ты такъ говоришь? Развѣ твои дѣла плохи? Ты, можетъ быть, поссорился съ этимъ животнымъ Нунишомъ?