Жоанъ Эдуардо печально почесалъ затылокъ. Нунишъ дружилъ съ настоятелемъ собора и пришелъ бы въ бѣшенство, прочитавъ брошюру. А если бы онъ узналъ, что авторъ -- его собственный секретарь и напечаталъ свое произведеніе на полученныя изъ конторы деньги, онъ несомнѣнно выставилъ бы немедленно вольнодумца со службы.
-- Этакъ я останусь не только безъ невѣсты, но и безъ куска хлѣба,-- сказалъ Жоанъ Эдуардо.
Соображенія друга заставили наборщика подумать и о владѣльцѣ типографіи, адвокатѣ Годиньо. Послѣ примиренія съ постоянными посѣтителями улицы Милосердія онъ публично занялъ положеніе столпа церкви и защитника религіи.
-- Чортъ возьми, это можетъ дѣйствительно обойтись намъ очень дорого,-- сказалъ Густаво.
-- Да, приходится отказаться отъ этого плана,-- согласился Жоанъ Эдуардо, и оба крѣпко выругались. Имъ было досадно потерять такой удобный случай пробрать поповъ съ пескомъ. Эти вѣчныя препятствія и затрудненія бѣдныхъ людей -- недостатокъ денегъ и зависимость отъ хозяина возбудили въ нихъ чувство негодованія противъ общественнаго порядка.
-- Нѣтъ, положительно революція необходима,-- объявилъ наборщикъ.-- Надо перевернуть все вверхъ дномъ.-- И онъ изобразилъ широкимъ жестомъ, какъ все будетъ разрушено -- церкви, дворцы, банки, казармы и имущество людей, подобныхъ Годиньо.-- Дайте-ка еще вина, дядя Озоріо.
Но трактирщикъ не явился на зовъ. Густаво застучалъ было ручкою ножа о столъ, но, не дождавшись никого, отправился къ прилавку "распороть животъ этой продажной душѣ".
Трактирщикъ стоялъ съ сіяющимъ лицомъ и почтительно разговаривалъ съ барономъ де-Віанклара, обходившимъ трактиры передъ выборами, чтобы побесѣдовать съ хозяевами по-душамъ. Баронъ былъ поистинѣ великолѣпенъ въ трактирной обстановкѣ, съ очками въ золотой оправѣ и въ лакированныхъ ботинкахъ, покашливая отъ ѣдкаго запаха уксуса и отъ винныхъ испареній. При видѣ его Густаво скромно вернулся къ своему столу.
-- Онъ разговариваетъ тамъ съ барономъ,-- прошепталъ онъ почтительно.
Но видя, что Жоанъ Эдуардо сидитъ совсѣмъ подавленный, опустивъ голову на рри, наборщикъ попросилъ его не падать духомъ. Чортъ возьми! По крайней мѣрѣ, онъ избавился отъ брака съ ханжой, нечего горевать.