-- Мнѣ хотѣлось бы поговорить съ сеньоромъ комиссаромъ наединѣ,-- сказалъ Амаро.
Всѣ служащіе встали. Жоанъ Эдуардо тоже поднялся со скамьи, мертвенно-блѣдный. Амаро прошелъ черезъ комнату мелкими, мягкими шагами, а добрякъ Сильверіо описалъ изъ осторожности большой полукругъ передъ виновникомъ преступленія. Комиссаръ любезно поспѣшилъ принять посѣтителей, и дверь кабинета плотно затворилась.
-- Ну, видно, снюхаются,-- проворчалъ опытный Домингошъ, подмигивая сослуживцамъ.
Карлосъ присѣлъ на стулъ. Онъ былъ очень недоволенъ. Стоило являться сюда съ твердымъ намѣреніемъ просвѣтить власти объ опасности, грозившей Леріи, всей провинціи и обществу, когда его оставляли сидѣть здѣсь на одной скамейкѣ съ преступникомъ и вовсе не интересовались его мнѣніемъ! Ему даже не предложили кресла! Недаромъ говорили въ городѣ про комиссара, что онъ идіотъ.
Но дверь кабинета отворилась.
-- Сеньоръ Домингошъ, будьте добры притти къ намъ,-- сказалъ его превосходительство.
Писарь прошелъ къ нему, и дверь снова затворилась. Эта закрытая дверь приводила Карлоса въ негодованіе. Онъ обѣщалъ женѣ откровенно высказать свое мнѣніе комиссару, а вмѣсто этого долженъ былъ сидѣть здѣсь съ низшими служащими! Но его негодованіе еще возросло, когда Артуръ Косеро фамильярно подошелъ къ преступнику и принялся утѣшать его.
-- Ахъ, Жоанъ, и мальчишка-же ты! Но увидишь, все обойдется.
Жоанъ печально пожалъ плечами. Онъ сидѣлъ неподвижно на скамейкѣ уже цѣлыхъ полчаса, не поднимая глазъ съ пола и чувствуя такую пустоту въ головѣ, точно изъ нея вынули всѣ мозги. Опьянѣніе, возбуждавшее въ немъ дикое желаніе отомстить священнику, исчезло почти сразу. Онъ чувствовалъ только сильную усталость во всемъ тѣлѣ и сидѣлъ безсильно, думая о томъ, что ему придется попасть въ тюрьму, спать на соломѣ и никогда больше не видѣть Амеліи...
Домингошъ вышелъ изъ кабинета его превосходительства и заперъ за собою дверь съ торжествующимъ видомъ.