Амелія поглядѣла на него долгимъ, нѣжнымъ взоромъ.
-- Зачѣмъ вы говорите такъ?
Они чуть было не пожали другъ другу руки черезъ столъ; но дона Жозефа вошла въ столовую, закутанная въ шаль. Каноникъ уснулъ, а она была такъ утомлена, что еле держалась на ногахъ. Охъ, ужъ эти потрясенія! Она поставила двѣ свѣчи Святому Іоакиму и дала обѣтъ Божіей Матери, уже второй за этотъ годъ...
-- Небо всегда услышитъ молитвы искренно вѣрующихъ людей, сеньора,-- сказалъ льстивымъ голосомъ Амаро.
Большіе стѣнные часы гулко пробили восемь. Амелія снова высказала безпокойство по поводу здоровья матери. Кромѣ того, становилось очень поздно.
-- Да, и дождь начался, когда я ходилъ домой,-- сказалъ Амаро.
Амелія испуганно заглянула въ окно. Троттуаръ передъ домомъ былъ, дѣйствительно, совсѣмъ мокрый, и небо было пасмурно.
Дона Жозефа высказала сожалѣніе, что не можетъ проводить Амелію сама. Гертруда ушла за докторомъ и еще не вернулась. Очевидно, доктора не было дома, и она бѣгала по городу, розыскивая его.
Священникъ предложилъ тогда, чтобы Амелію проводила Діонизія, пришедшая съ нимъ вмѣстѣ и дожидавшаяся на кухнѣ. До дому сеньоры Жоаннеры было два шага. Онъ самъ мотъ дойти съ ними до площади. Но надо было поторопиться, потому что дождь становился все сильнѣе.
Дона Жозефа принесла зонтикъ для Амеліи и неоднократно повторила, чтобы она разсказала все матери.