-- Почему ты не хочешь?-- прошепталъ онъ.-- Чего ты боишься? Пережди только дождь. Слышишь?..
Амелія не отвѣчала, но дыханіе ея стало глубокимъ и прерывистымъ. Амаро ласково провелъ рукою по ея плечу, по груди и прижалъ ее къ себѣ. Дѣвушка задрожала всѣмъ тѣломъ и безвольно пошла за нимъ слѣдомъ по лѣстницѣ, спотыкаясь на каждой ступенькѣ.
-- Войди сюда, въ спальню,-- прошепталъ онъ ей на ухо и побѣжалъ на кухню, гдѣ Діонизія зажигала лампу.
-- Діонизія, голубушка, ты понимаешь... Я хочу исповѣдать барышню. Это очень серьезный случай. Вернись черезъ полчаса. На, возьми.-- И онъ сунулъ ей въ руку три серебряныхъ монеты.
Діонизія спустилась внизъ на цыпочкахъ и заперлась въ кладовой.
Амаро вернулся въ спальню, неся лампу. Амелія стояла ненодвижно посреди комнаты, мертвенно-блѣдная. Священникъ заперъ за собою дверь и молча направился къ дѣвушкѣ, стиснувъ зубы и пыхтя, какъ быкъ.
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Черезъ полчаса на лѣстницѣ послышался кашель Діонизіи. Амелія немедленно вышла изъ спальни, закутавшись съ головой въ платокъ. Когда открыли дверь со двора, по улицѣ проходили двое пьяныхъ, громко распѣвая пѣсни. Амелія быстро отступила назадъ, въ темноту. Діонизія выглянула черезъ минуту на улицу.
-- Можно итти, милая барышня, путь свободенъ,-- сказала она, видя, что никого нѣтъ больше.
Амелія закуталась еще плотнѣе и направилась быстрыми шагами на улицу Милосердія. Дождь пересталъ, на небѣ выглянули звѣзды, и суровый холодъ предвѣщалъ сѣверный вѣтеръ и хорошую погоду.