-- Отлично, дядя Эшгельашъ,-- воскликнулъ Амаро, потирая руки отъ удовольствія. Такъ рѣшено,-- душа Амеліи приготовится къ святой жизни въ вашемъ домѣ. Но я попрошу васъ,-- и голосъ его зазвучалъ въ высшей степени серьезно:-- хранить по этому вопросу строжайшую тайну.
-- О, что вы, падре!-- отвѣтилъ звонарь, даже обидѣвшись слегка.
-- Хорошо, я полагаюсь на васъ,-- сказалъ Амаро и пошелъ прямо въ ризницу писать Амеліи записку о томъ, что "устроилъ все", и они могутъ теперь "наслаждаться божественнымъ счастьемъ". Онъ предупреждалъ дѣвушку также, что предлогомъ для посѣщенія ею дома звонаря будетъ служить обученіе больной Тото, о чемъ онъ поговорить въ этотъ-же вечеръ съ мамашей. "Въ этомъ есть доля правды,-- писалъ онъ,-- потому-что религіозное просвѣщеніе души несчастной, несомнѣнно, угодно Богу. Такимъ образомъ, мой ангелъ, мы сразу убьемъ двухъ зайцевъ!".
Вернувшись домой, онъ радостно сѣлъ завтракать, довольный собою и всѣми прелестями жизни. Ревность, сомнѣнія, мучительное желаніе, физическая неудовлетворенность -- все, что терзало его въ теченіе нѣсколькихъ мѣсяцевъ, исчезло сразу. Онъ достигъ, наконецъ, счастья! За завтракомъ онъ углубился въ пріятныя мысли, перебирая въ памяти всѣ подробности вчерашняго божественнаго получаса и упиваясь сознаніемъ успѣха, подобно тому, какъ крестьянинъ оглядываетъ съ наслажденіемъ пріобрѣтенную землю, на которую онъ смотрѣлъ съ завистью въ теченіе долгихъ дѣть. Правда, онъ былъ священникомъ... но, вѣдь, поведеніе духовнаго лица -- если только оно приводитъ въ негодованіе вѣрующихъ -- нисколько не подрываетъ величія, пользы, дѣйствительности религіи. Святые дары сохраняютъ свою силу вполнѣ, такъ какъ дѣйствуютъ достоинствомъ и заслугами не священника, а Іисуса Христа. Души вѣрующихъ ничего не теряютъ отъ недостойнаго поведенія духовнаго лица, а если священникъ еще раскается въ предсмертный часъ, то врата неба даже остаются открытыми для него. Однимъ словомъ, все кончается къ общему благополучію... И, разсуждая такимъ образомъ, отецъ Амаро съ наслажденіемъ потягивалъ свой кофе.
Въ концѣ завтрака Діонизія пришла изъ кухни и весело спросила, поговорилъ-ли онъ съ дядей Эшгельашъ.
-- Поговорилъ, но только въ общихъ чертахъ,-- отвѣтить Амаро уклончиво.-- Пока еще ничего не рѣшено.
-- Ахъ, вотъ какъ!-- произнесла она и вернулась въ кухню, рѣшивъ, что священникъ лжетъ, какъ еретикъ. Эта исторія была непріятна ей... Она не любила имѣть дѣло съ духовными лицами. Они вознаграждали за труды плохо и относились всегда подозрительно. Услышавъ, что Амаро уходить, она даже выбѣжала на лѣстницу сказать, что ей нужно вернуться къ себѣ домой, и потому, когда отецъ Амаро найдетъ другую прислугу...
-- Дона Жозефа Діасъ подыскиваетъ мнѣ дѣвушку. Я надѣюсь, что завтра уже будетъ кто-нибудь. Но вы навѣдайтесь все-таки завтра. Мы, вѣдь, теперь друзья.
-- Пожалуйста, когда нужно, только крикните мнѣ въ окно черезъ дворъ,-- отвѣтила она сверху.-- Я всегда готова служить вамъ и знаю немного толкъ во всемъ, даже въ выкидышахъ и въ родахъ. Въ этомъ отношеніи я могу даже сказать...
Но священникъ не слушалъ ея. Онъ въ бѣшенствѣ захлопнулъ за собою дверь и ушелъ, возмущаясь грубымъ предложеніемъ подобныхъ услугъ..