-- Полно,-- улыбнулся священникъ, великодушно отказываясь отъ всѣхъ земныхъ благъ.-- Намъ довольно двухъ стульевъ и стола для того, чтобы положить молитвенникъ.
-- Зато въ смыслѣ спокойнаго положенія лучше моего дома вамъ не найти,-- сказалъ звонарь.-- Мы съ дочкой живемъ, какъ отшельники въ пустынѣ. Когда вы будете приходить, я, конечно, же буду оставаться дома. Въ кухнѣ вамъ неудобно сидѣть, потому что она рядомъ съ комнатою бѣдной Тото, но моя спальня наверху,-- въ вашемъ распоряженіи.
Отецъ Амаро ударилъ себя рукою по лбу. Онъ совсѣмъ забылъ о больной дочери звонаря.
-- Это портитъ все дѣло, дядя Эшгельашъ!-- воскликнулъ онъ.
Но звонарь сталъ съ живостью успокаивать его. Онъ глубоко заинтересовался обращеніемъ дѣвушки въ невѣсты Христовы и желалъ, чтобы душа ея приготовлялась къ спасенію не иначе, какъ подъ его кровлей. Тото не могла помѣшать своимъ присутствіемъ; она не вставала съ постели. Священникъ могъ входить въ домъ черезъ кухню, Амелія -- со стороны главнаго двора; они поднимаются наверхъ и запираются въ спальнѣ...
-- А что дѣлаетъ Тото цѣлый день?-- спросилъ отецъ Амаро, все еще колеблясь.
-- Она лежитъ, бѣдняжка, цѣлый день... то играетъ въ куклы съ увлеченіемъ, то угрюмо молчитъ съ утра до вечера, уставившись въ стѣну. Иногда на нее нападаетъ болтливость, тогда она говоритъ безъ умолку, смѣется...
-- Ей слѣдовало-бы заняться чѣмъ-нибудь, напримѣръ, читать,-- сказалъ отецъ Амаро, стараясь выказать участіе къ чужому горю.
Звонарь вздохнулъ. Дѣвочка не умѣла читать. Она даже не желала учиться. Онъ не разъ говорилъ ей:-- Если бы ты умѣла читать, тебѣ жилось бы легче.-- Но она упорно отказывалась. О, если бы отецъ Амаро былъ такъ добръ и постарался убѣдить ее въ необходимости учиться!...
Но священникъ не слушалъ звонаря, углубившись въ свои мысли. Лицо его озарилось радостною улыбкою. Онъ нашелъ простое и ясное объясненіе для посѣщенія Амеліей дома звонаря: научить больную дѣвочку читать, воспитывать ее, открыть ея душѣ красоты священныхъ книгъ, обучить ее молитвамъ.